Когда зацветет терновник

А когда Страж с его обычной брезгливо-равнодушной миной ей тех белых корней предложил, даже смотреть не стала. Веки смежились, и Лорка уснула, как в яму провалилась.

Проснулась от песни. Была глубокая ночь, густая и синяя. Луна пряталась, пробиваясь из-за облаков бледным, едва различимым пятном, но вокруг разливался свет. Неяркий, призрачный, зыбкий. И песня эта, похожая на шелест воды, была такой же. Лорка приподнялась осторожненько и потянулась за звуком. Из-под ног вспархивали мелкие светящиеся мошки, роились вокруг, и Лорка шла, словно в облаке света.

Может это сон?

Река была как на ладони. Берег здесь приподнимался, и травяной край обрывчиком выступал над узкой полоской песка, не высоко, Лорке где-то до колен. На краю она и остановилась.

Элфие в одних штанах сидел на плоском камне, сложив босые ноги кренделем, руки были приподняты ладонями вверх. Словно отлитая из серебра коса стекала между лопаток, кончик, связанный тесемкой от Лоркиной рубашки покачивался на дне.

Страж пел, а река ему отзывалась. Вода вокруг камня сияла серебром, будто этот свет с косы натек. Искорки разбегались дальше, играя в мелкой ряби, как светляки над головой, только Лоркины будто от солнца родились или от живого огня, а те, что в воде и вокруг Стража, — от луны.

Голос стал громче, и в груди заныло, так это было красиво. Вода потянулась вверх тонкими нитями, как лоза, льнула, ласкаясь к рукам Стража, обнимала его босые ноги, взбиралась по косе и чертила на голой спине узоры серебром, такие же дивные, как песня без слов, что слышала Лорка.

Каждая жилочка в ней сейчас дрожала, откликаясь на его голос, и больно становилось дышать. А элфие тянул переливчатые звуки, и водяные лозы в его руках превращались в цветы и птиц, разлетались бабочками, сыплющими с прозрачных крыльев лунный свет. Воздух звенел струнами ветвей и травы, сплетал звуки с посветлевшими тенями и путался в Лоркиных волосах, легонько касаясь мокрых щек.

— Как твое имя, тинт? — вдруг спросил элфие, прерывая песню.

Вода вокруг камня вздымалась и опадала кольцами, поднималась спиралью капель вверх, пока не распадалась серебряными искрами. Страж смотрел, обернувшись через плечо, в глазах плескалось серебро с прозеленью, теплой, как солнце сквозь листву.

— Лорка — начала она и запнулась, собственный голос показался ей вороньим карканьем после песни Стража, но она все же ответила. — Лориен. Меня назвали Лориен.