Муза для ректора или Рабыня из Аура

А решать с каким настроением это делать можно и по ходу дела.

После солнечного балкона, горных рек и озера меня резко обдало холодом темного кабинета. Лорд включил светильник на рабочем столе и отошел вглубь комнаты. Скинул плащ, видимо, и лордам жарко на солнце в черной одежде. Отошел подальше в тень, но даже с такого расстояния в отблесках лампы я могла разглядеть его шрамы. Интересно, если в нашем магическом единении я могу представлять, а он материализовывать, можно ли таким образом представить и сгладить его шрамы? Конечно, говорить ему об этом я не собиралась, но потихоньку попробовать стоило.

– Нам предстоит много работать вместе, поэтому давайте договоримся. Здесь, в рабочем кабинете мы будем обращаться друг к другу на «ты» и по имени.

Я кивнула и тут же получила в руки бумагу и перо. Вот же отсталые люди, в драконов превращаться научились, а нормальную ручку придумать не смогли. А сколько гусей страдает, когда в Академии начинается учебный год, представить страшно.

В этот раз мы начали с описания корпуса для учебных аудиторий.

Дарринг рассказывал подробно, начиная от входной двери, лестницы, расположения аудиторий на каждом этаже, предназначении каждой, материалов и пособий, которые должны в них находиться. Я записывала, представляла, плавно выправляла длину ступеней, которые он непредусмотрительно делал слишком узкими и высокими, подбирала цвета и материалы для стен и мебели, чтобы студентам было удобнее и комфортнее учиться.

Сложнее стало, когда Дарринг стал говорить о магической защите корпуса.

Я ничего не знала о магии, поэтому представить какие должны быть вихри, повороты и цвет ауры не могла. Сначала у меня ничего не получалось, Даррингу приходилось объяснять все подробно. Потом я стала уставать, все начало рушиться. Но я чувствовала, что он поддерживает меня своими мыслями.

В момент создания мыслеформ наши видения сливались воедино, становились одним целым. Я могла изменять его образы, а он плавно поддерживал мои, когда они рушились или не хотели держаться.

Подглядывая одним глазом за строящимся зданием, я внимательно следила за Даррингом. Иногда он подходил близко к столу, чтобы поправить наше творение, и тогда я видела его лицо. Если бы не шрамы, его можно было бы назвать красивым. Я представила, как нежно провожу рукой по его щеке, и шрамы под моими прикосновениями сглаживаются. Дарринг будто почувствовал мои мысли, приложил руку к лицу и взглянул на меня.