Мой соблазн

Ответ на него пришёл до пугающего быстро. Казалось, его секретарша не выпускала свой коммуникатор из рук, боясь пропустить хотя бы одно сообщение от босса.

«Вызываю ремонтников», – отрапортовала она.

Проекция погасла, и я моргнула, пытаясь избавиться от светового пятна, оставшегося на сетчатке.

– Что тебе нужно для работы, помимо стола? – спросил Молохов и вежливо пригласил меня пройти вглубь апартаментов. В большой гостиной, где мы до этого стояли, сходилось несколько коридоров. Один из них и привёл нас в просторный кабинет с панорамным окном и видом на офисное здание через дорогу.

Вывеска, на которую я взобралась вчера, была отсюда как на ладони. Наверное, Молохов меня увидел и потому явился тогда так быстро.

– Стола достаточно, – ответила я, обводя взглядом стоявшие слева стеллажи с папками и книгами. Останавливаюсь на громоздившемся у панорамного окна письменном столе из дорого дерева и переводя взгляд на бежевую софу справа от входа. Перед ней имелся удобный журнальный столик, как раз для моей работы.

Над софой на стене висела немного жутковатая, но в то же время красивая и яркая картина. Замок на холме, густой ярко-оранжевый туман и тёмные силуэты облачённых в балахоны людей, плетущихся куда-то сквозь ядовитую дымку.

– Армагеддон. Николай Рерих, – пояснил Молохов, заметив мой заинтересованный взгляд. – Удивительно, что эта картина была написана до изобретения ядерного оружия. Рерих точно был пророком.

До изобретения ядерного оружия? Да это же было в прошлом веке.

– Это репродукция? – я шагнула ближе, рассматривая старую деревянную раму и слегка выцветшую краску.

– Обижаешь, – ответил Молохов. – В моём доме нет репродукций. Я предпочитаю настоящие произведения искусства, – его взгляд впился в меня так, будто мы говорили совсем не о картинах. Стало жутко и снова захотелось сбежать. Но, увы, дверь за это время никто починить не успел. – Располагайся, – он взмахнул рукой, предлагая устроиться на софе. О том, чтобы уступить мне свой письменный стол речи, конечно, не шло.

Я заняла то единственное рабочее место, что мне предлагали, и достала из перекидной сумочки портативную клавиатуру.

Тонкая, она удобно складывалась втрое и подключалась к мобильнику по блютусу.

– Вот это раритет! – воскликнул Молохов. – Вот честно, никак не могу понять, почему ты отказалась от коммуникатора?

– Я отказалась, чтобы ты не думал, что можешь меня купить.

– Вот, не поверишь, этого я и не думал. Такие шедевры, как ты, за деньги не продаются, – усмехнулся он.