Мой соблазн

На несколько долгих секунд я оказалась потеряна для мира и очнулась, только когда фантик опустел. – Кхм… – стушевалась, осознав конфуз. – Вообще-то их не просто так запретили, – продолжила, едва скрывая досаду. От коммуникатора отказалась, а на конфеты повелась. Хотя вряд ли они стоили дешевле того гаджета.

– Да-да, не просто так, – отмахнулся Молохов, – знаю. Быстрые углеводы – медленная смерть. Но зато какая сладкая, – ухмыльнулся он. – В общем, угощайся. Это всё тебе.

– Не буду, – отодвинула от себя пиалу, хотя очень хотелось принять её.

«Тебе должно быть совестно, Этна», – журила себя мысленно. – «Такие, как Молохов, ничего не предлагают просто так. К тому же сладкое – это и правда вредно».

Молохов вздохнул.

– Ну, не будешь, так не будешь, – но конфеты с журнального столика не убрал.

– Тебе сообщили, когда починят дверь? – поинтересовалась я, прежде чем погрузиться в работу. Мне нравилось чётко планировать свой день и раздражали любые отклонения. Поэтому я не позволяла оставлять себя в подвешенном состоянии и у всех уточняла время, что понадобится на то или иное дело.

Слова и фразы по типу «скоро», «в течение дня», «когда будет возможность» в качестве ответа я не принимала, чтобы лишний раз не расшатывать свою нервную систему.

3.3

– Через пару часов, – ответил Молохов, усаживаясь за свой письменный стол.

Он с деловым видом включил футлярный вычислитель, раньше, до проекционной переработки, его называли настольным компьютером, не переживая, что я подсмотрю конфиденциальную информацию.

И принялся работать. Проекторное изображение экрана перед ним сменяло картинку одной таблицы на другую. Он всматривался в цифры, кивал и открывал следующий документ. Потом залезал в браузер, обновлял показывающий нечто важное график. И снова возвращался к таблицам.

– Не пойму, то ли ты глупый, то ли наивный, – произнесла я, убедившись, что он действительно просматривал конфиденциальную информацию при мне. – А если я что-нибудь сфотографирую? Или запишу на видео?

– На твою развалюху? – усмехнулся он, отвлекаясь от работы и встречаясь со мной взглядом.

Горячий шоколад его зрачков завораживал. Неудивительно, что девушки теряли голову после единственной ночи. Даже я, зная, что он за человек, порой забывалась. – Такие раритеты, как твой, не умеют преодолевать защиту от записи. Всё, что у тебя сохранится, это рябь и помехи.

– А тот коммуникатор, что ты мне дарил, значит, может преодолевать? – впервые я начала сомневаться в правильности своего отказа.