Моя крылатая удача. Книга 1

Внезапно правое запястье неприятно кольнуло… От обжигающего холода немела кожа.

Ларс с изумлением смотрел, как браслет засветился голубоватым сиянием, замерцал, рождая в предплечье неприятную пульсацию.

Не зная, чего ожидать дальше от незнакомой магии, Оллье вскинул голову и увидел подобный голубоватый свет в небе. Уже смутно догадываясь, что сейчас произойдёт, Ларс вскочил и снова бросился за дайаной.

Отчаянный, пронзительный, жалобный, почти человеческий крик зазвенел в благодатной утренней тишине. В небе творилось что-то странное: свет окружил синюю птицу.

Возможно, он её слепил, или мешал лететь…

Ларсен видел, что птица почти перестала двигаться вперёд. Она с трудом удерживалась в воздухе, судорожно взмахивала крыльями, но не могла лететь. Отчаянные рывки не спасали, дайана снижалась всё быстрее. А потом и вовсе прекратила сопротивляться и камнем рухнула вниз, как ловчий сокол, заметивший добычу.

«Только не это!» – мысленно взмолился Ларсен и даже вскрикнул.

Он рванулся к птице, обгоняя ветер – сам от себя не ожидал такой прыти, ведь ещё мгновение назад казалось, что совсем выбился из сил.

Да только про себя он сейчас не думал…

Глупая птаха не виновата, что люди за ней недосмотрели. А сейчас она обречена: рухнет с такой высоты – в лепешку расшибётся.

Как он успел, Ларсен и сам не понял. Но за один миг до убийственной встречи птицы с землёй, он оказался там, где было нужно, и поймал рухнувшую вниз бедняжку.

Наверное, это не спасло бы дайану, она и об его руки могла покалечиться. Но, видимо, из-за того что Оллье снова был рядом с птицей удачи, магия браслета действовать перестала.

Холодное сияние угасло. Почувствовав это, птица дернулась вверх, в последней отчаянной попытке ускользнуть из плена, и это слегка смягчило её ужасное падение.

Правда, хватило дайаны лишь на это. А потом она без сил упала в руки ловца: обмякла, будто мёртвая, крылья и голова безвольно свесились вниз. Зрелище было поистине пугающее.

Единственное, что утешало Ларса – он слышал неистовое сердцебиение птахи.

Ларсен бережно привлёк её к груди, поглаживая по сверкающим пёрышкам, не зная, чем помочь. Сердце вздрогнуло от жалости. А через мгновение и вовсе чуть не разорвалось…

Птица приоткрыла свои невероятные глаза, переливающиеся, как золотой песок на дне морском, посмотрела с укором и горечью – точь-в-точь разумный человек, а не птаха… И вскрикнула ещё раз – тихонько, но так мучительно, отчаянно, болезненно, словно это и не птица, а ребёнок маленький заплакал.