Пламя инквизиции

- Т-так это что, г-главный инквизитор т-твой родственник?

- Бертольд Ферраламо — мой отец.

Как хорошо, что Леонардо сейчас не видел моего лица, потому что такой шок я держать в себе не могла, и это вылилось в гримасу отчаяния, которую я увидела в отражении в зеркале, висящем на стене. Немного совладав с эмоциями, я тоскливо продолжила рассматривать себя в объятиях инквизитора. Это было так красиво: он большой, сильный так бережно держал меня в своих руках и гладил по растрёпанным волосам, а я доверчиво льнула к его плечу, положив свои руки на его.

- Леонардо… - попыталась я начать фразу.

- Тщщ, дай ещё немного времени, пожалуйста… - и я не могла отказать.

Мы так и сидели в тишине, обнявшись, на диване в гостиной, пока на улицу не стали опускаться сумерки, а вокруг меня вилась целительная магия, творимая Леонардо. Инквизитор щелкнул пальцами и зажёг лампы в комнате, и она озарилась мягким оранжевым светом. Он взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза.

- Алекса, я не хочу тебе врать. Если ты согласишься быть со мной, то это будет очень непросто…

- Я всё понимаю, Лео, правда.

Его грустное лицо на миг озарилось улыбкой:

- Мне так нравится, когда ты называешь меня Лео, - большими пальцами он провёл по моей коже и снова продолжил, сразу же посерьёзнев, - я не могу ничего обещать для нас, Алекса. Но другой женщины не будет рядом со мной, пока у меня есть ты.

«Пока я тебе не надоем» подправила я его, но потом мысленно дала себе затрещину, ведь я сейчас обижалась на того, с кем у меня ничего не может быть по другим более весомым причинам.

Как так бывает в жизни? Умом всё понимаешь, не упускаешь никаких нюансов, адекватно оценивая ситуацию. И в то же время по какой-то непонятной причине глупое сердце обливается слезами и болит так, будто в него всадили сразу же сто ножей.

- Я не соглашусь, Лео… - взяла я его тёплые и слегка шершавые ладони своими и убрала от лица, опустив ресницы.

- Это… наверное, это правильно. Да, так будет правильно. Боже лунный, но как же это всё!.. - едва я попыталась освободиться от инквизитора, как он снова меня сгрёб в охапку, - Алекса, я обещал тебе тогда в Доме радости, что не буду трогать тебя и буду редко дома.

И снова в груди всё сжалось от тоски и понимания, что он действительно уедет.

- Это странно, что хозяин уезжает из-за прислуги, - произнесла я.

- Кажется ты забыла, что, благодаря Ванессе, для половины Лунагарда ты — моя невеста. И я ни дня не обращался с тобой как с прислугой.