Пламя инквизиции

И чем ближе подходили эти люди, то тем сильнее я убеждалась, что видела за окном Лео и... Кристанну. Теперь я могла рассмотреть их лица: они улыбались счастливыми светлыми улыбками и держалась за руки.

‐ Теперь мой сын освобождён от твоих чар и снова влюблён в ту, что ему предназначена. Они любят друг друга давно, а ты лишь недоразумение, которое я устранил...

Глава 40

Бертольд Ферраламо прожигал меня своим ядовитым взглядом. Я не знаю, какую реакцию он от меня ждал, но внутри меня всё заледенело и неожиданно успокоилось.

Может быть так и смерть ощущается - как покой и смирение? Мне было досадно, что у меня не будет свадьбы, беременности, детишек и счастливой старости, но это я знала всегда. На какой-то краткий миг мне показалось, что всё может измениться, но я не успела к этой мысли привыкнуть. И то, что я увидела Леонардо с Кристанной поразило меня в первые минуты, а потом я поняла, что всегда считала их парой более достойной, чем я и охотник...

Вот только преступление Кристанны не давало мне покоя, я не хотела, чтоб она навредила моему инквизитору.

Моему... может быть отец Лео прав? Может быть я действительно чуть не украла чужое счастье? Может быть... Только себя всё равно было жаль, потому что мне в жизни выпало не очень много счастья.

‐ И это всё?

Резкий грубый голос вывел меня из раздумий. Карета Главного Инквизитора уже остановилась во дворе тюрьмы, но мы продолжали сидеть внутри. Я удивлённо посмотрела её мужчину. Он был явно недоволен отсутствием истерики, попытки самоубийства или что ещё ему хотелось наблюдать.

‐ Не понимаю вас, - ответила я.

‐ Ты увидела, что тебя выкинули из жизни за ненадобностью и прекрасно живут дальше, а ты пойдёшь на костёр. И это вся твоя реакция - удивиться и задуматься?

‐ Разочаровала, да? - а вот теперь мне даже стало немного весело.

‐ Да нет, даже заинтриговала, - мерзко оскалился Бертольд, ‐ может быть отсрочить твою казнь?..

‐ Как хорошо, что Леонардо не похож на вас, - скривилась я.

‐ У тебя ещё не было возможности сравнить.

Я внимательно посмотрела на него, и, судя по всему, брезгливось, отразившаяся на моём лице, ему не пришлась по душе.

Он стукнул несколько раз по стенке кареты, дверца распахнулась и меня выволокли на улицу.

‐ Мы ещё побеседуем, - зло бросил мне Бертольд.

А я шла под конвоем по гулким коридорам, и думала о своих чувствах. На удивление в душе было очень тихо. Больно, но я не разрывалась от бушующих страстей. Я знала, что будет больно, готовилась к этому, но я не жалела.