Сирень под солнцем

Бормоча извинения, Юхо выхватывала взглядом белую тушку питомца и, борясь со сковывающим кимоно, пыталась догнать его. Только ей удалось приблизиться, как Мару исчезла. Вместо неё Юхо увидела мальчишку. Он с явным отвращением держал крысу за хвост и размышлял, что с ней делать.

— Извините, — поклонилась Юхо, хотя мальчик был самое большое на два года старше неё. — Это моя домашняя крыса.

Тот смерил взглядом худощавую фигуру в розовом и остановил его на забинтованном лбе.

— Отец мне рассказывал о тебе! Последняя «метка» Хьюга.

Юхо скосила глаза на извивающуюся крысу.

— Да, это я. А теперь верни мне, пожалуйста…

— А это больно? Когда тебе ставят метку? — шагнул назад мальчик, не давая дотянуться до пленницы.

— Больно, — выдавила Юхо, писк усиливался. — Отпусти её!

— Отпустить? — мальчик перехватил крыску через живот. — Посмотри, что она сделала.

Мальчик показал царапины на внешней стороне ладони. Юхо пожалела, что состригла Мару когти — царапины вышли слабые, кровь даже не выступила.

— Её следует наказать.

Мальчик начал сжимать крысу. У Юхо поплыло перед глазами. Мир резко сбросил краски. Всё тело мальчишки, его руки, сжимавшие Мару и сама Мару были покрыты синими нитями чакры. Внезапно руки разжались, и животное упало на землю.

Юхо потрясла головой, к миру вернулись прежние краски. Вот только на месте мальчишки теперь стоял его отец.

Широ, вспомнила Юхо. Так к нему обращалась «ледяная» женщина. В тени поднимающихся фонарей глаза советника блестели нездоровым блеском, шрам рваной петлей соединял бровь и уголок рта, а волосы, как паучьи конечности, шевелились на ветру.

Чашка выскользнула из рук Хинаты и чай, распустившись зелёным цветком, ударился в брызги. Жидкость начала расползаться по поверхности стола, а аромат трав заполнять комнату. Михо достала полотенце и быстро привела стол в порядок. Хината не смогла ни извиниться, ни поблагодарить.

— Думаю, ты понимаешь, делиться такими подробностями стоит осторожно, — Михо наливала Хинате новую порцию чая. — Полагаюсь на твоё здравомыслие.

— К Юхо-сан применили проклятую печать…

Хината посмотрела в чашку и вспомнила, как её отец применял эту печать к метке Неджи, а потом научил Хинату пользоваться ею самостоятельно. В тот день она поклялась себе, что никогда не воспользуется ею.

— Как она себя чувствует? — спросила Хината.

— Металась в бреду всю ночь.