Обжигающий след. Потерянные (2+3 заключительные части)

На дорогу домой у нее будут деньги!

Пребывая в приятной усталости и не менее приятных размышлениях, Тиса вернулась во флигель, даже не заметив дороги. Затопила печь, отужинала, а затем провалилась в поиск. Рич. Она все еще присматривала за ним посредством дара, а после разговора Демьяна с тем оборотнем желание видеть мальчишку только возросло.

Старуха, чернокожая и морщинистая как чернослив, гладила ее по плечу и шептала что-то на смешанном имперском и кочевом языках. Она взяла с чаши кость, одну из многих, и положила ее себе на язык.

– Бабушка, ты на меня кинула, да? И что там? – нетерпеливо прошептал юный оборотень.

– Ша! Помолчи! – приструнила внука Магда. Взгляд ее мутных глаз какое-то время блуждал по потолку кибитки. – Ма вакер! Отец твой осел, ев на дженав, не понимать ничего! Зачем ты вернулся, Рычи? Уходи туда, откуда пришел! Уджа!

Кибитка шатнулась под тяжестью, и полог резко отдернулся. Рамил Саялэ бросил на старуху гневный взгляд и что-то сказал на кочевом. Старуха ответила.

Последовала короткая перебранка, затем отец потрепал сына по шее.

– Рыч, иди, мать зовет. – Подтолкнул он оборотня к выходу. – Не лезь, Магда. Это мой сын.

Мальчишка покинул кибитку, спустившись по перекладинам короткой лесенки, но убегать не торопился. Дождался отца, чтобы спросить:

– Зачем ты назвал ее сумасшедшей?

Рамил не ответил. Лишь снова подтолкнул сына вперед, заставляя быстрее шевелить ногами.

Видение оставило, с одной стороны, неприятный осадок от чужой ссоры, а с другой – подарило слабую надежду, что Рич может в самом деле вернуться.

И все же какое-то беспокойство поселилось в ее душе, свернувщись на дне калачиком, не вытравишь. Тиса проворочалась половину ночи с бока на бок. Завтра рано подниматься и бежать в аптеку. При воспоминании о новой работе на душе потеплело, и девушка наконец уснула. К утру же явилось иное видение. Незваное.

Вопреки своей деятельной натуре, на сей раз вэйн сидел в сумрачной гостиной собственного дома, в глубокой задумчивости поглаживая по загривку притулившегося у ног рысака.

В очаге тлели угли, а за шторами занимался хмурый рассвет. Судя по звону в голове и тяжелым векам, мужчине сегодня тоже не спалось. На столике рядом белели листы бумаги и лежал... пучок сухих трав? Нос улавливал запахи мяты и полыни.

Какое-то время в тишине раздавался лишь звук суетливого медного маятника в стеклянных недрах напольных часов.

Рысак подставил холодный нос под ладонь хозяина.