Узлы и волны

Серьёзно?

- Аямако… - покраснел с ног до головы мальчик, - при… привет.

Я осилила только взмах рукой для него.

- Первое, что хочу сказать, это… ты такая красивая! У тебя такие глаза б-большие и… фу-х! Й-я к-кажется тебя люблю, Мако.

Секунда тишины. Всё внимание на меня. Ненавижу.

- Очень мило, спасибо, - растягиваю губы в улыбке, - можно твой вопрос?

Неужели Фрея предсказала будущее? Если так, то я хотела спрятаться у Оза в комнате, чтобы меня никто не трогал и не убивал этой публичностью.

- Ты и в реальной жизни встречаешься с вашим капитаном или это всё постановка? – надул губы мальчик, - он тебе не подходит.

Брови сошлись в одну линию. Прости система, за что мне это?

- В реальной жизни она со мной живет, - стучал пальцами по столу Оз-зи, - и мне, так же как и ей, плевать, считаешь ли кто-то нас идеальной парой или нет. Хочешь ещё грубости?

Я не смогла промолчать:

- Он ворчит только в ответ, а обычно он вообще другой человек! Вы просто… видите только официальную его жизнь, - сглотнула вязкую слюну, - и у нас вообще нет ничего постановочного.

Мальчик зло смотрел в экран.

- Хорошие люди хорошие всегда, Мако, - усмехнулся он, - а ты просто выбираешь неправильных парней.

- Уберите его от микрофона, - холодно произнёс крокодил, - я вообще не понимаю для чего нужно ставить в неудобное положение всех и враз в этой комнате.

Ответа от меня никто так и не дождался: мальчик кивнул и сразу же сошёл со сцены, оставив после себя какие-то не особо приятные чувства.

- Черёд следующего вопроса, - чему-то радовался ведущий.

- Много их ещё? – подперла голову рукой Райда, - надоело тут сидеть просто так.

Это вывело Оза:

- Отвечать на вопросы не пробовала? – осадил ее он, - не только в вашей команде поголовно идиоты, Бахтьяр. Радуйся.

Эрн попытался успеть что-то сказать до звукового сигнала. Не успел.

- В каком году Сатрибил вошёл в состав нашего материка официально? Я имею ввиду как государство, а не разрозненные города.

Теперь Тинго вообще на кнопку не нажимал, наученный горьким опытом.

- Ладно, папа, я признаю, что мне твоё разглядывание того памятного камня пошло на пользу, - хмыкнула я и добавила, - три тысячи пятьсот восемьдесят третий по материковому летоисчислению. По нашему вроде триста… двадцатый. Помню, что круглая дата.

Интересно, что наши года назывались во всём мире как «островные» в отличие от тех, что использовали страны не нашего материка. А мы гордо приговаривали, что отличаемся от них.