Холодное сердце пустыни

Не обошлось без какой-нибудь демонической твари, только они могли обходить благословения пустынных духов.

И как же это было паршиво. Был ли вообще смысл хоть за что-то воевать в этой пустыне?

Если все равно день за днем здесь гибли её сестры.

Если все равно оставались демоны, духи, боги – которым было плевать на несправедливость, которые жили как им хотелось.

Нет, это все пустые мысли, Сальвадор останется верна посмертной клятве, до тех самых пор, пока никто не оспорит её право держать кинжалы справедливости.

До тех пор – она будет воевать. И если хоть одной спасенной судьбой станет больше – значит, благословение Шии-Ра она получила не зря.

Но как же горько, горько ощущать собственное бессилие. Когда кажется, делай, не делай – все равно ничего не меняется…

Она не могла плакать долго. Она вообще не должна была плакать – там за циновкой стоял и ждал её Пауль. Вот только не оплакать Мег, еще одну без времени ушедшую в чертоги предков сестру, она не могла… Если бы она разучилась чувствовать боль за других – тогда цена бы её Суду была небольшая.

– Ну, что ты, Салли, – шепнул эфир, и стало еще хуже.

Только не он, только не сейчас…

Но нет. Все назло её желаниям. Именно он, именно сейчас.

Эльяс проявился за её спиной, отражаясь в мутноватом зеркале. Во всем своем полуголом татуированном величии. Подлинный нарцисс, во всем его самовлюбленном великолепии.

– Неужто ты плачешь? – проникновенно шепнул он, и одно из его крыльев скользнуло по коже плеча Мун.

Под покрывалом. Мерзавец не чурался пользоваться магией, зная, что её тошнит от подобных грязных прикосновений.

– Коснись меня еще раз, Эльяс эль Мор, и я вырву твои шайтановы крылья голыми руками. – прошипела девушка и повернулась к Ворону лицом.

– Ну-ну, зачем так официально, Салли, я же говорил тебе, называй меня просто “мой король”, – нагло осклабился Ворон, но перья свои подобрал.

– С удовольствием вырву вам язык, мой король, и заставлю вас его сожрать, – ядовито улыбнулась Мун, сложила ладони перед лицом и даже поклонилась.

– Ты такая дерзкая, Салли, – Эльяс прицокнул языком, – я вот все думаю, какой смысл у твоего непослушания. Ты знаешь волю судьбы. Ты станешь моей. Я ведь все тебе припомню, когда ты сдашься. К чему так нарываться на неприятности?

– К тому, чтобы судьба поняла, что это была весьма паршивая идея? – холодно уточнила Мун, скрещивая руки на груди.