Холодное сердце пустыни

Пролез между домами, оказался на узкой улочке. Пустой. Темной – дома тут были высокие, и нижние окна были заложены камнями. Алхимическая улица… Только они закрывали нижние этажи своих домов от света, который мог вызвать не те реакции в их колбах.

– Быстр-рей, быстр-рей, – закаркал ворон, и Пауль с удовольствием прибавил шагу. На пустом пространстве, когда тебе в спину дышали маги, оставаться было опасно.

Улочка была извилистой, и Пауль точно слышал совсем рядом ругань стражи, но ощущал, что опережает своих преследователей где-то на пару поворотов.

Выйти бы уже на открытую улицу, и там затеряться в толпе…

Вот только улочка закончилась тупиком. Дома здесь собирались в кучу, льнули друг к дружке и между ними было не проскользнуть даже тощему мальчишке. Да что там – даже тощему коту.

Пауль замер, недоверчиво глядя перед собой.

Три запертые двери. Одна синяя и две вытертые, серые.

Куда завела его шайтанова птица? Неужели чутье его подвело и лучше было оставаться на рынке?

А ворон тем временем спланировал вниз, приземлился на подвешенный у одной из дверей колокольчик и динькнул по нему клювом.

Синяя дверь, белая глина, которой были обмазаны стены. Какой знакомый дом, надо же… Только кажется, теперь Пауль зашел к нему "с тыла".

Скрипнула дверь, и на крыльцо высунулась Падме. Ну точно. И ворон уселся на подставленную девушкой тонкую руку.

– Заходите скорей, Пауль, – зашипела Падме, – господин Аман не сможет растягивать путь страже вечность.

Ну что ж… Придется все-таки нарушить слово, данное Мун, и нанести визит Аману. Что ж, оставалось только понадеяться, что его лилия Пауля простит. В конце концов, обстоятельства прижали Пауля к стенке.

15. Глава, в которой героя все-таки загоняют в угол

Стоило только нырнуть в прохладу и легкий полумрак дома Амана – как ремни наплечника расстегнулись. Так резво, что Пауль было решил, что их попросту рассекли заклинанием. Лишь потом, когда перехватил наруч, чтобы он не упал – заметил, что пряжки у ремней на месте.

Пауль снова стоял в нижней комнате Амана, той самой, в которой он принимал гостей. Сам хозяин дома, будто с места не сдвинулся с их прощания на рассвете – так и остался за столом, так и курил – правда сейчас запах табака в комнате был гораздо сильнее.