Тот Мир

Однако мои знания о Том Мире, мой горький опыт общения с Проводником были намного полнее, и внутренний голос твердил мне, что чуждое существо может запросто сокрушить нас, как оно уже проделало это со всей Землёй.

Хотя мы продолжали отчаянно бороться со стихией, делая один за другим судорожные взмахи уставшими крыльями, мало-помалу нам начало казаться, что мы остаёмся совершенно неподвижными посреди бешеной круговерти смерча, в неизвестной точке этого первобытного хаоса.

Нас подхватила налетевшая невесть откуда волна обжигающего ветра и бросила в неизвестность.

«Верх» и «низ» перепутались…

Потом всё неожиданно стихло. Внезапно настала тишина. Ветер был секунду назад - и вдруг исчез совершенно, словно кто-то неизмеримо высший выключил его. Затем так же внезапно непроглядная пелена тумана сменилась кромешной тьмой.

И в этой чернильной темноте, прямо перед нами, зажглись два рубиновых глаза.

Она испуганно прижалась ко мне, и я заслонил Её собой, со страхом гадая, кто или что может быть там, впереди.

Два горящих, как угли, глаза оставались неподвижными. Затем раздалось невыносимо жуткое угрожающее шипение.

И грянул гром.

Где-то рядом сверкнула голубая молния. Она была невероятно яркой - такой яркой, что из наших ослеплённых глаз тут же полились слёзы. Открыв глаза, за какое-то мгновение в свете раскалённого молнией добела воздуха мы успели разглядеть тварь, парившую впереди нас. У монстра была овальная голова, иссиня-чёрный голый череп, заострённые уши и пасть с острыми, как иглы, зубами.

Его огненные глаза светились даже во время вспышки. Но больше всего меня поразило невозможное, казалось бы, сочетание безобразно огромного чёрного кошачьего тела чудовища с белоснежными, точно ангельскими, крыльями.

Мы снова окунулись во мрак, оставшись наедине с невидимым врагом. Перед глазами плавали красные и зелёные круги. А потом Проводник издала леденящий душу вопль и ринулась в атаку.

Любовь

Поражённый и почти сокрушённый адской яростью, прозвучавшей в крике «феи», я наугад выставил вперёд обе руки и раскрыл в стороны крылья, защищая Её, спрятавшуюся за моей спиной.

В меня вонзились стальные когти чудовища, и я закричал от нечеловеческой боли. Мой мозг обдало нестерпимым жаром, а все внутренности опалило, словно напалмом. Краешком умирающего сознания зацепившись за жестокую реальность, я понял: это конец. Конец всему, что было и что могло быть. Прощальным хороводом завертелись в мозгу картинки былой жизни, складываясь и рассыпаясь.