Фей

Не надо мне так подробно отвечать! И ты же в курсе, что Игорю при встрече такое тоже не стоит рассказывать, да?

— Конечно, в курсе. Я не настолько глупая! Ну, а с тобой-то мы близкие друзья, — не обращая внимание на то, как Фей закатывает глаза, видимо в знак того, что его вообще-то принудили со мной общаться, серьезно поясняю, — Конечно, ничего неприличного я ЕМУ не стану говорить, но я вот о чём волнуюсь. Иногда, если я чувствую себя неуютно, общаясь с людьми, мне как-то само приходит в голову, что нужно разрядить обстановку и пошутить.

Только обычно моих шуток никто оценить не может. Вот, скажи, разве это не мило было сказать тогда преподавателю по живописи, что он похож на Почтальона Печкина? Это был комплимент. Не понимаю, почему он так обиделся.

Фей, какое-то время смотрит на струи воды, переливающиеся в подкрашенных охрой лучах солнца, уже почти расплавившегося от жары и готового стечь по крышам:

— Ладно, я могу на время изменить твой характер.

Но, что потом?

— Если я вначале произведу хорошее впечатление, ничего не испортив в первую встречу, Игорь успеет разглядеть во мне и хорошие черты. Ведь он не будет пребывать в шоке от моих странностей, как это обычно бывает, когда я знакомлюсь с людьми. Иначе нормального парня у меня не будет никогда!

— Но почему он? Игорь — знаменитость, шансы понравиться ему у любой девушки ничтожны.

— Я же рассказывала, он хочет встречаться с необычной девушкой. А ты знаешь более необычных девушек, чем я?

— Нет.

— Воот! Впервые есть вероятность, что я кому-то подойду! И он сам мне почти нравится.

— Почти?

— Ну, да. Я уже два года обожаю его песни. И он тоже творческий, как и я, значит, скорее всего понравится мне и как человек.

— Сомнительная у тебя логика. А почему ты думаешь, что у тебя нет шансов с кем-то ещё?

Как будто он сам не понимает почему! Все мои попытки завести отношения заканчивались плачевно.

Самые длинные как раз были с Олегом, но и на этот раз всё закончилось полным провалом. Фей был тем человеком, которому приходилось каждый раз меня успокаивать. Поэтому он, выслушав каждую из моих печальных историй по многу раз, пока меня не отпускало, лучше всех в мире знал, что все мои романы имели одинаковый финал.