Второй ребёнок короля

Со стороны казалось, что они наделены жизнью и двигаются самостоятельно, потому что никаких магических манипуляций со стороны отца я по-прежнему не замечала.

Он был настоящим виртуозом своего дела.

Я завороженно наблюдала за процессом. Красные пузырьки заполнили трубочку, после чего магистр опустил её в бюкс.

Выходила пена медленно, будто ей больше нравилось в трубочке, и она не хотела её покидать. Но тем не менее пришлось. И на дне бюкса появилась небольшая пенная шапка красного цвета.

Отец повторил процедуру ещё дважды, и красные пузырьки расползлась по дну.

– Вот и всё, – подытожил магистр, закупоривая бюкс крышкой. – Ты можешь идти, готовить ужин. Я здесь сам всё уберу.

– Хорошо, отец, – откликнулась я и направилась к выходу, по пути снимая халат.

Уже у двери обернулась и заметила, как он ставит бюкс в отдельно стоящий шкафчик. Закрывает прозрачную дверцу, и за ней разливается красивое светло-сиреневое сияние.

Спать после жидкой каши я ложилась голодной. И следующие два дня тянулись долго и скучно – от скудного завтрака до такого же тоскливого ужина.

А жила я лишь боязливым ожиданием того, что ждёт меня в лаборатории на третий день.

И наконец он наступил.

Это было последнее голодное утро. После процедуры подсадки мне положено усиленное питание. Это значит, что порции станут двойными. А ещё неограниченное количество всего, что мне пожелается.

Надо ли говорить, что этот период сытости и благоденствия был у меня самым любимым?

Правда, на саму процедуру полагалось приходить натощак.

Но я знала, что это ненадолго, а потому стоически терпела неудобство.

В этот раз, как и всегда, отец выдал мне специальную одежду. И я отправилась с ней за ширму.

Что скрывать, я сильно нервничала. Несмотря на всю браваду, в душе я боялась. Что что-то пойдёт не так. Что однажды я не проснусь. И ещё много разных страхов крутилось у меня в голове.

Но внешне я сохраняла спокойствие. И ни разу не показала отцу, что не доверяю его умениям. Ведь я доверяла. Знала, что у него большой опыт.

Что он проводил эту процедуру десятки раз, если не больше.

И всё равно у меня мелко подрагивали пальцы, пока я натягивала белые штанишки и короткую рубашку, оставлявшую живот открытым. С пуговками по обыкновению справлялась долго, но этот период я про себя называла медитативным. И представляла, что этот медленный процесс помогает мне справиться со страхом и настроиться на положительные эмоции.

Ведь отец говорил, что они важны для удачного итога эксперимента.