Хранители цепи миров: срединный путь - Шемлад 2

Заметь, не полезным, а достойным. А ты в место этого смуту наводишь, согласно своей культуре воспитывать меня взялась? Тебя об этом кто-то просил? Жду ответа.

– Нет.

– Вот. А теперь что касается уважения, я считаю, что ты опытней меня. А победил я только потому, что, повторюсь, ты не имеешь представления о том, на что я способен. Так вот, я не испытываю уважения к людям, которые ведут себя скверно в отношении меня. Что касается воды. Ты действительно ожидала, что я начну с заботой втирать в тебя зелье после всех твоих наглых замашек? Ко всему прочему, ты задыхалась, и я не уверен что смогла бы пить в такой момент.

Тебе всё понятно? Подтверди.

– Поняла.

– Отпусти её, наконец! – в голосе Чуйлуми слышалась злость.

– Да, прости, но я тоже не железный, – опомнившись, неловко ответил он, а следом ощутил укол обиды.

– Хуф, мне так жаль… – тихо заговорила она, склонившись к подруге.

Владимир поскорее отошёл к единственному существу, которое было однозначно на его стороне и плотоядно смотрело в сторону Хуф-хайды.

– Хорошо, что ты не такой шибутной дружок, – попытался он обнять голову рептилии. Но животное вывернуло её и вновь уставилось на Хуф-хайду. Владимир обратил внимание что веревка, которой он привязал питомца, натянута до предела.

– Хуф-хайда, нельзя, – строго произнёс он и повернув ряху к себе, погладил. Стремительный прекратил упираться и стал напряженно тереться лбом об грудь хозяина.

Не меньшее напряжение витало в воздухе.

Да и на душе было как-то погано, Владимир отвязал своего капути, сел верхом и отправился прогуляться. Уж слишком лишним он себя сейчас чувствовал в этом лагере.

Глава 3 - Возвращение и магия

Владимир выбрался из рощи на дорогу, чтобы сориентироваться. На противоположной стороне по пути к Феритену раскинулись обширные луга, что пересекались узкими полосками деревьев. Решив, что здесь не потеряется, он погнал рептилию вперёд и задумался.

Понимая, что поступил правильно, он искал причину некоторого отвращения к себе.

Перебрав всё сделанное и сказанное, он не обнаруживал противоречия. Однако когда он стал исследовать то, что делала и говорила Хуф, отклик обнаружился. Каждый раз она поступала очень честно, первой не бросалась, открыто озвучивала, что собирается делать, ожидала его подтверждения. Вместе с заботой о Чуйлуми, это создавало устойчивый, хоть и микроскопический очаг симпатии.