Хрустальная роза

Оно и очевидно — так испокон веков скрепляют союзы.

— Плохо, папа не будет тебя неволить. А так неплохой ведь вариант.

— Да, такие союзники нам не помешают, даже если их магия так же бессильна против орков, как наша.

— В письме об этом нет ни слова.

— Но это так, иначе король лунных эльфов никогда бы не прислал письмо.

— Ну союзу не бывать.

— Я бы не был так уверен, — возразил Лоренс, хмурясь.

— Папа обещал нам свободу выбора в женитьбе, он сдержит это слово.

По крайней мере, Линэль в этом уверена, а она папу понимает лучше всех.

— Я от своей "свободы" отказался еще несколько лет назад, так что отец согласится на союз.

— Неа, не согласится, — донельзя довольный повторил Лидэль. — Я видел у него на столе черновик письма — ответ королю луннатиков: четкие и категоричный отказ. Он написал, что не будет торговать собственными детьми.

— Что?! Лидэль, надо ему помешать!

— Чего? Но как?!

***

Не успел Лестер расположиться с утра в своем кабинете, чтобы вновь окунутся в эту пугающую рутину, как к нему ворвались — по-другому не скажешь — его собственные сыновья.

Хорошо, что хоть без Ловэля!

— Я занят, — это единственное, что успел сказать его величество.

— Не делай этого, — с порога заявил Лоренс. Лидэль тенью следовал за братом, с опаской поглядывая то на него, то на отца.

— Ты не должен отказываться от союза с лунными эльфами! Это, возможно, наш шанс на спасение.

Брови короля поползли вверх, но потом удивление сменилось негодованием.

— Я не буду спрашивать, откуда ты узнал о письме, но что я точно терпеть не намерен, так это твои указания. Я — король Рассветного Леса, а не ты!

— Решение принимаешь ты, но затрагивает оно и меня, — яростно возразил Лоренс, но что-то не хватало Лестеру, чтобы в полной мере ощутить недовольство сына.

И только спустя секунду он понял, чего: его взгляда. Он не видел горящие упрямством глаза сына. Тот смотрел куда угодно, но только не на отца. И быстро вспомнив последние два года, Лестер понял, что Лоренс давно уже не встречается с ним взглядом.

— Давайте сядем и поговорим, — предложил Лидэль, неожиданно выступивший миротворцем.

Король глянул вокруг и осознал, что тоже рефлекторно встал, как только Лоренс начал свою возмутительную речь.