Хрустальная роза

Ирэйна вновь хмыкнула, на этот раз победно, и провела пальчиком по его губам.

— Нормально смотрится, могло быть и хуже. Но я не против твоей улыбки, так что можешь не прятать ее.

Лоренс уже не помнил, как ответил:

— Хорошо.

***

Лоренс зашнуровал рубашку, затянул туго ворот и надел камзол.

— Мне обязательно являться к вам каждый месяц? — достаточно вежливо поинтересовался он у целителя.

Ниранэ с укоризной посмотрел на своего высокородного больного.

— Естественно.

Я ведь предупреждал вас, ваше высочество, что выздоровление займет несколько лет.

— Я вполне здоров. Вы сделали все, что могли.

Вопреки словам Лоренс покосился на свои руки. Из-за ожогов они долго не могли вернуть себе прежнюю гибкость, а когда это все же удалось, его стали беспокоить постоянные приступы слабости. Силы внезапно подводили его, и он ронял все: от меча до серебряной вилки. Постепенно эти приступы становились реже, но до сих пор оставались серьезной проблемой. Особенно, когда они наступали при нежелательных свидетелях.

К ним Лоренс относил всех, кроме братьев и сестры.

— На самом деле, вы только в начале пути, — мудро заметил Ниранэ.

Лоренс не видел смысла спорить — бесполезно, он не переубедит старого целителя, — поэтому уточнил самый важный для него вопрос:

— А руки? Я не могу держать меч.

— Приступы пройдут.

— Когда?

— Когда вы сами решите, ваше высочество, — загадочно ответил Ниранэ.

 — Физически вы здоровы, но душевные раны могут влиять на тело.

— Поэтому у меня дрожат руки? — большей чуши Лоренс в жизни не слышал.

— Да. Вы боитесь слабости, и она приходит.

После визита к целителю (единственный вопрос, в котором Лоренс не смог переубедить отца и Ниранэ) кронпринц отправился в довольно необычное место — столовую. Отец не поддерживал идею семейных трапез, и они собирались здесь настолько редко, что впору было считать каждый раз настоящим праздником.

Сегодняшний обед устраивался из-за Ирэйны. Его величество просто не мог проигнорировать факт прибытия в их столицу принцессы из королевства-союзника. Поэтому на следующий день после приезда Ирэйны вся семья собралась в полдень в столовой. Как и всегда, Лоренс сидел напротив мачехи, а значит аппетита был лишен еще в самом начале трапезы. Если до плена он еще вполне успешно воевал с ней, то сейчас мог лишь с досадой выслушивать ее острые реплики.