Хрустальная роза

События дня мелькали перед глазами, но больше всего ее радовало то, что Лоренс выжил и даже поправляется, а то прогнозы Эстель были не самыми приятными. Следующим по значению шло невероятное в своей сути откровение о том, что в столице никто не знал о творящемся на севере. Более того, из оговорки брата Линэль поняла, что отец даже получал ложные донесения. Все было так неприятно и пугающе.

— Светлой ночи, — пожелал ей Нейлин, заглянувший на минуту. Ради ее опостылевшего спектакля они поселились в одних покоях, и ему вновь предстояло спать на диване.

Линэль вздохнула и перевернулась. Всего этого было слишком много для одного дня. И уже засыпая, она подумала, что не отказалась бы сейчас от крепких объятий Нейлина.

Утро встретило их полуденным солнцем. Вернее, ее. Как выяснилось, Нейлин еще на рассвете вызвал к себе король, так что Линэль позавтракала в гордом одиночестве и отправилась к Лидэлю — ей хотелось поговорить с ним тет-а-тет.

— Ты даже не спишь! — удивилась она, обнаружив брата одетого, умытого и с его излюбленными метательными ножами в руках.

— И тебе светлого дня.

— Ха, можешь не тратить на меня свою ирония, я к ней невосприимчива.

Линэль усела в кресло, но тут же подскочила, тихо шипя. В руке у нее был обломок деревянной ножки, на который она довольно болезненно приземлилась. Вторая половина этого орудия пыток обнаружилась под столом, а сам стул, от которого и была ножка, валялся за диваном.

— У нас во дворце все слуги умерли или ты запретил им переступать порог собственных покоев?

— Ни то, ни другое.

Они не успевают за мной, — пошутил Лидэль, метая нож.

— Совсем тяжко? — просто и с пониманием спросила Линэль, все же садясь в кресло.

Он опустил руку с очередным ножом и кивнул, опуская взгляд.

— Они словно все ополчились.

— Рассказывай, — она постучала по соседнему креслу.

— Да что рассказывать? Мать ругается, что я сижу с Лоренсом.

Отец ругается, что я вожу к Лоренсу Ловэля. Ловэль ругается, что я редко вожу его к Лоренсу. Лоренс ругается, что я с ним сижу... О, уникальный случай: мама с Лоренсом сошлись во мнении.

Несмотря на веселый тон, глаза у Лидэля были грустные и даже злые. Да и сам он выглядел уставшим, это Линэль подметила еще вчера.

— Прости меня, сестренка, — внезапно произнес он. — Я должен был что-то заподозрить, когда ты перестала писать даже Ловэлю.