Хрустальная роза

Было слишком хорошо, слишком много, слишком невероятно. Перед глазами все плыло. Он начал двигаться, и мир разорвался тысячью звезд.

***

Тень подбиралась все ближе, и вот уже перед ним стоит шаман. Он берет в руки кнут и скалится. Лоренс замирает, в ожидании удара, но взгляд не отводит. Он не сдастся. Орк опускает руку, и кнут рассекает только что зажившую кожу. Кровь стекает по спине. Руки дрожат, ноги сводит усталость.

— 

Проси пощады.

Он сплевывает кровь — хочет плюнуть ему в морду, но не хватает сил.

Орк гогочет и бьет еще и еще. Тело содрогается от ударов, перед глазами красная пелена, а из-за боли он не чувствует, как его волокут куда-то. Он бьет, не глядя, вырывает кнут из рук шамана, тут же на голову обрушивается страшный удар. Он на мгновение теряет сознание, а когда открывает глаза, его бросают на серый камень. С двух сторону его крепко держат орки, вытягивая его руки. Ободранные ладони касаются шершавой поверхности камня.

— 

Ты слишком много ррразмахиваешь своими ррруками, — говорит шаман.

Какой-то орк подает ему молот.

Он пытается вырваться, но орки держат крепко. Молот поднимается над головой... Слышно, как он рассекает воздух и опускается на ладони...

— Плоклятье! Демоны Глубин! ...!

Знакомый голос вырвал Лоренса из кошмара. Он сел и принялся вглядываться во тьму. Раздробленные руки болели... Нет, с руками все в порядке, но правую саднило, а с пола раздавалась ругань. Сглотнув и переведя дух, Лоренс тихо позвал:

— Лидэль?

— Я, кло же еще, — ворчание приблизилось, и кровать прогнулась под тяжестью второго тела.

— Чло ты бьешься?

— Что?

Голос у Лидэля был какой-то глухой и гнусавый. Наконец-то Лоренс вспомнил, что он находится не у орков, а дома. Он дома, дома. А потом пришло осознание, что он в спальне, в своей, и нужно просто зажечь магический светильник — подарок Линэль, — и тьма разойдется. Теплый огонек рассеял темноту, из который появился Лидэль с окровавленным лицом.

К разбитому носу он прикладывал платок, уже насквозь пропитавшийся в горячей крови.

— Что с тобой?

— К тебе зашел, пловедать. Ловэль долго не спал, вот только освободился. Дай, думаю, загляну к блату, вдлуг он не доблался сам. Тепель вилу, что доблался. Благодалю. — Последнее относилось к поданному ему чистому платку.

— Так это я тебя? — неверяще спросил Лоренс.