Ловушка для бабочки, или Чехарда на драконьих нервах

Расклёшенная к низу юбка миди с потайными карманами синего цвета и таким же укороченным пиджаком, обтягивающим фигурку, как вторая кожа. Широкий ремень завершал образ. Вторым вариантом была всё та же блузка с неизменным бантом, юбкой и корсетом под грудь. Образ завершали высокие ботинки на шнуровке и устойчивом каблуке, и две пары лайковых перчаток: чёрных и белых. Ах, да, чуть не забыла про милую шляпку с небольшими полями.

Мрачно оглядев “гимназистку из благородной семьи”, решила, что я не на улице, и шляпку оставила в комнате.

Немного волнуясь, вышла в коридор, смотря как из соседних дверей, как и я, спешат девушки. Удивило, что выходили они из комнат стайками по двое-трое. Но я отмахнулась, думая, что подружки могли зайти друг за другом, а не встречаться в коридорах. Это потом я узнала, что одиночное содержание могли позволить себе не все, и в общежитии все жили, деля комнаты с соседями. Стали понятны завистливые взгляды и вздёрнутые носики особо недовольных особ.

Но это позже, а сейчас я немного робко шла за всеми в столовую.

Всегда страшно в новом коллективе, да ещё попала я не в начале года, и сейчас была той новенькой, которую перевели в дружный класс посередине учебного года. На меня пялились все и перешёптывались. Пару раз долетало:

— Протеже самого Императора…

— Не может быть! Сам привёл?!

— Простолюдинка…

— И чем она так хороша?

Вот это я понимаю ОБС[1] работает. Что меня зачислили по распоряжению Самого, знали вчера только секретарь ректора и кастелян. А сегодня, кажется, обо мне наслышана вся академия.

Вот уж никогда не хотела быть знаменитостью.

— Елизавета Алексеевна, прошу проходить без очереди! — почти пропел женский голос, привлекая ко мне ещё больше внимания. — Мы вам сейчас отдельный столик организуем!

Я беспомощно посмотрела на дородную, но очень живую и подвижную повариху. Именно она кормила нас ужином с Ниэлем. И вчера мне показалась очень милой и доброй женщиной, но сейчас! Она что не понимает, что творит? В столовой наступила гробовая тишина, и все уставились на меня.

Всё! Это попадалово!

На мгновение прикрыв глаза, для себя решила: Лиза, ты сейчас что-либо исправить уже не в силах, тогда выше нос и не показывай им свой страх, иначе заклюют. Я уже видела подобное в своём институте. Буллинг[2] действует только на тех, кто боится дать отпор и показывает свой страх. Я не собиралась давать повода! В каком бы мире я не жила, но взгляды, бросаемые на меня, я прекрасно понимала, люди, видимо, во всех мирах одинаковы.