Ведьма и закон. Игры вестников

— Я тебя не отпускала, — от звонкого властного тона лугару вновь застонал, омытый волной блаженного удовольствия. Мила тихо рассмеялась.

— Так вот как это работает! Ты никуда не пойдешь, пока я не скажу, — тут же опробовала она свою окончательно оформившуюся догадку.

«Не пойду», — услышала она четкий ответ в его мыслях. И было в этом ответе что-то восхитительное. А может, это просто Всемиле самой сделалось восхитительно. Этот сильный, красивый волк целиком подвластен ей. А еще он старше и опытнее…

— Я всегда тебе нравилась? — девичье самолюбие предвкушало сладкий ответ.

— Я ненавидел тебя.

Ответ оказался совсем не сладок.

— За что?! — искренне поразилась она.

Лои наконец поднял веки и взглянул затуманенным взором на растерянную девушку.

— За то, что из детской прихоти привязала и выбросила, не освободив.

Ее испуганные расширенные в немом удивлении глаза лучше всяких слов изложили вопрос.

— Желая доказать братьям свою взрослость, ты втайне от них пришла ко мне. Сколько кругов ты описала вокруг меня, прежде чем отрезала от всех окружающих запахов, кроме своего? Сколько раз ты смотрела в глаза, прежде чем я перестал отводить взгляд?

— Я ведь просто уговаривала, — едва слышно прошептала Мила.

— Еще в детстве обратила внимание, что с волками противоположного пола почему-то только так и можно нормально говорить, ну, кроме родных. Ты не соглашался, но я ничего не имела в виду плохого… Ты… Как мне… Я не…

Лои прекрасно понял ее вопрос. Теперь, зная истину, ей бы стоило попытаться узнать, как отпустить привязанного зверя.

Однако маленькая эгоистка совсем не желала дать волю. Это желание легко читалось на ее смущенном лице.

— А сейчас? — отважилась она на иной вопрос.

— Что сейчас?

— Сейчас ненавидишь?

Гийом нарочито задумчиво отвел глаза в сторону, медленно потянулся и заложил руки за голову. Отвечать он, кажется, и не собирался, что смутило Милу сильнее.

«А ты не спросишь, как отпустить?»

Серебряная волчица вздрогнула и совсем перестала смотреть куда-либо еще помимо своих рук, теребящих подол юбки.

— Как? — ей вдруг подумалось, что он нарочно добился ее, чтобы затем отомстить, причинив ту же боль, что и она ему.

— В ближайшие часы после того, как привязала, оскалиться, — ответил Лои, — а потом уже бесполезно.

Мила подняла взгляд на его лицо и только теперь заметила немного хитрую, ласковую улыбку.

«Значит, отпустить ты меня не хочешь».

— Нет. А ты не хочешь от меня бегать.

Лои никак не ожидал нападения.