Мерей

– Я вполне способна сама о себе позаботится, – усмехнулась Мерей, и в её голосе промелькнули нотки обиды.

– Хоть вы и не назвались, я верю в это. Но раз уж я завёл вас в такие дебри, позвольте позаботиться о вашей безопасности, – произнёс он, и чуть тише добавил, – И о безопасности случайных прохожих.

Вложив свою маленькую ладошку в его руку, девушка кивнула. Эту часть города парень знал как свои пять пальцев, поэтому, бросив взгляд на один из менее освещённых переулков, мягко потянул туда Мерей. Она уже решила довериться ему, а значит, не так важно, насколько безопасным будет выглядеть путь.

– У меня есть вопрос и он может прозвучать очень странно, – следуя за Хэмми, осторожно произнесла она.

– Странно, что спустя столько времени вы видите что-то странное. Но можете спросить.

– Почему ты обращаешься ко мне на «вы»? У нас не такая уж большая разница в возрасте, по крайней мере, внешне.

– И правда, странно.

– Так и знала, – буркнула она себе под нос.

– Странен не сам вопрос, а то, что только это показалось вам необычным.

Но никакой тайны в этом нет. Мне просто так удобнее. Я не знаю, сколько вам лет, плюс ко всему мы не настолько близко знакомы, поэтому я решил, что так будет проще.

– Я совсем не древняя. Мне девятнадцать.

– Значит, выглядите на свой возраст.

– Будто это плохо. Ну, а если честно, то я впервые встречаю такой формализм.

– Это скорее вежливость.

– Хорошо. Впервые встречаю такую вежливость, и ещё один вопрос, раз уж мы заговорили о возрасте, а тебе сколько лет?

– Разве возраст так важен? Я всегда предпочитал думать, что нам ровно столько, насколько мы выглядим и чувствуем себя.

– Хорошо, задам вопрос по-другому. На сколько лет ты себя чувствуешь?

Но этот вопрос Хэмми решил оставить без ответа. Воспоминания уже не вызывали боли, скорее лёгкий оттенок горечи, но парень предпочитал не думать о возрасте. Он просто жил, точнее существовал в ожидании, даже сам не зная чего.

Как и любое существо, он уже давно понял, что смысла в жизни нет, есть только цели, которые каждый ставит себе сам.

Музыка стала для него способом выразить ту пустоту, что снедала его каждую ночь. Возможно, только в ней он мог быть настолько эмоциональным. По-настоящему, без притворства.

Ночной город напоминал ему себя. Такой же пустой и холодный. Хотя, быть может, это была только психосоматика. Хэмми нравилось его одиночество, особенность, которой его наделила судьба.