Сказка о колдовстве, гаданиях и проваленной охоте на ведьм

Его дорогая гостья мелко дрожала и ссутулилась, будто сильный ветер бил её могучую спину. — Я была замужем. Мой муж, Остер, похоронен на этом кладбище.

— Я знаю. Я видел его могилу.

Неля резко вздрогнула, и Адам невольно заглянул под стол, чтобы убедиться, что его ноги продолжали стоять на месте. Кровь сначала отхлынула от девичьего лица, потом причудливым образом ударила в переносицу и лишь оттуда начал разливаться красный румянец.

Эта причудливая красота завораживала, и Адам даже пожалел, что природа не одарила его талантом к рисованию.

Массивная грудь Нели поднялась и тут же мгновенно опустилась, маковый румянец расползся по щекам, а от щек к подбородку и до самых ушей. В какой-то момент её кожа стала такой же красной, как её волосы во время первой встречи. Но вся красота картины исчезала под давлением уродливого, очевидного страха.

Жалость к Неле закопошилась в сердце. Бедная девушка. Какие мысли прямо сейчас бушевали в её голове? Почему она так сильно смутилась? Это всё из-за упоминания её замужества?

Адам придвинулся ближе к столу, но отодвинул блюдо с угощениями.

Тарелка оказалась практически на краю стола.

— Краса моя, я тебе не угроза. Я тебе друг.

Но Неля отсела дальше и посмотрела на пирожки так, будто внутри толстого печеного теста могли скрываться ржавые иглы. С тоской Адам подумал, что тётушка оценила бы такую подозрительность. Как же хотелось домой.

Не дожидаясь просьбы, Адам долил чай в чашки.

— Я читал вашу летопись. Твой… — Было сложно не скривиться в отвращении.

— Жених привёз тебя издалека, верно? Я могу ошибаться, но мне так кажется.

Щёки Нели задрожали. Чуть заметно Неля кивнула, но никаких слов не проронила. Лишь продолжала насторожено наблюдать со своего места за каждым новым движением, прямо как дикий зверь.

«Она мне совсем не верит!» — И это было особенно обидно. Наверное, впервые за всю свою долгую деятельность, Адам действительно не мог причинить большего вреда.

— Знаешь, краса моя, нам, чужакам, стоит держаться вместе.

Неля вздрогнула опять и поджала губы. Лицо, покрытое отметинами оспы, снова дрогнуло. Слова Адама попали точно в цель, и это совершенно не понравилось Лоуренсу. Невольно он вскрыл свежую рану.

— Отче, я здесь не чужая.

И ведь она сама понимала абсурдность собственных слов. К уже существовавшей симпатии прибавилась глубокая, режущая изнутри жалость. Адам выдохнул.

— Да, конечно. Ты не чужая.

Но сказанное не принесло Неле облегчения.