Сказка о колдовстве, гаданиях и проваленной охоте на ведьм

Лоуренс указал на тарелку со вчерашними пирожками, а другой рукой быстро сорвал полотно с икон.

Некоторое время староста простоял, а после неуверенно занёс ногу.

«Хуже не будет. Посидим, попьём и он перевернёт чертов веник»

- Ай!

Адам зевнул и лениво посмотрел на чайник, где со вчерашнего дня кисла заварка. Вкус уже будет не тот, но разве знал этот неотесанный лысый дурак вкус настоящего, хорошего чая? Едва ли.

"Нужно только залить кипятка и улыбаться пошире"

- Ай! Эй, отче, а что с порогом?

Вопрос Адама удивил.

- Что с ним не так?

Староста нервно засмеялся и снова занёс ногу. В тот же момент, когда носок старых туфель был готов пересечь невидимую границу, что-то произошло. Адам не видел, что именно случилось, но результатом оказались две ноги, стоящие вместе за пределами скромного жилища.

- Это какие-то дьявольские проказы? - Староста опять попытался войти, но в тот же миг эта попытка пресеклась невидимой силой. - Отче, это не смешно! Что происходит?

Догадка в голове созрела быстро.

Адам ясно почувствовал, как рубашка липнет к его телу со спины. Капли холодного пота медленно стекли по вискам.

- Я... Я не знаю.

Но Адам знал. И это знание его совершенно не радовало. Шутка тётушки всегда состояла в том, чтобы заманить ничего не подозревающих гостей и не выпустить их на волю, но главным условием трюка служил правильно стоящий веник. Он, как невидимая дверь, защищал домашнее пространство от чужого колдуна и, в теории, спасал хозяйство от его дурного влияния.

Адам сглотнул. На толстой, похожей на окорок, шее старосты болтался крестик. Обычный, золотой, наверняка благословенный.

«Да быть того не может!»

Адам нервно сглотнул. Пришедшая в голову догадка звучала безумно. Староста, тем временем, снова попытался войти. Обычное недоумение очень быстро сменила паника и раздражение.

- Отче, клянусь, это не смешно! Что это за чертовщина?

- Не знаю.

Адам сам подскочил к порогу, протянул за него руки и схватил старосту за грудки.

Все мышцы в теле напряглись, а пальцы мертвой хваткой ухватились за ворот праздничной рубахи. Адам потянул мужчину на себя.

Выбеленный лён затрещал, равновесие исчезло, и Адам рухнул на пол, держа в пальцах куски воротника. Староста шокировано раскрыл рот. Он не мог найти слов, чтобы описать свою редакцию. Но это было и не нужно. Адам сам всё понял.

- Вот же бесовщина!

Староста испуганно попятился, все ещё тараща глаза на порог. Адам молча наблюдал.