Двое из ларца прячут мертвеца

Но лорд нас то ли не услышал, то ли проигнорировал, все-таки мы уже очевидно проиграли.

В момент, когда мужчина коснулся ручки двери, появилась быстрая световая вспышка, и лорд упал на пол без движения.

— Что это было? — спросила я риторически, но сестра ответила:

— Думаю, это наша кровь, соединившись, вызвала какой-то эффект. Ведь она — это магия.

Я просто кивнула, так как училась гораздо менее прилежно, чем моя сестра. Только почему-то была уверена, что наше желание тоже могло сказаться. Уж очень мы хотели избавиться от этого жениха.

И, кажется, получилось. Я поднесла пальцы к его губам и не ощутила дыхания. Преодолевая брезгливость, склонилась и приложила ухо к его груди. Сердце не билось.

Мы убили жениха.

Я села обратно и осмотрелась. Одна из наших небольших сумок выпала из-под сиденья и вывалила всё содержимое. Моя сумка. Разноцветные чернила любила только я. Что имеем? Один сломанный и один целый амулет, два поддельных документа и один труп.

— Раздевай своего жениха, — сказала сестре, поднимая все свои склянки с чернилами.

Те, что были для зелий, оставила валяться в карете. Они мне сейчас не потребуются.

К счастью, документы не пострадали, и я взяла их в руки, внимательно изучая оттенок чернил.

— Ты рехнулась?! — воскликнула сестра, не отличающаяся умением подбирать слова.

— Уважаемая сестрица, изволь не орать, чтобы к нам не подумал никто из свиты заглянуть. И сними, пожалуйста, одежды со своего бывшего жениха. Умоляю, побыстрее, — сказала, сдерживая злость изо всех сил.

Я понимала, что Ника сейчас пережила слишком многое, чтобы давать ей это задание, но нам нужно спешить. К тому же, я знала, что моя сестра не так уж хрупка и слаба, как может кому-то показаться.

Вернулась к документам. Достав чистый листок из сумки, я поджала ноги, потому что Ника стала перемещаться и пытаться двигать, наверняка, тяжелое тело мужчины, отчего небольшая карета стала совсем тесной. Вжавшись в угол и устроив на скамейке и ноги тоже, открывала по очереди баночки чернил и делала мазки на чистой бумаге, подбирая наиболее близкий к документу цвет.

Вот что я умела, так это подделывать почерки. Отточила эту способность, чтобы скрыть от матери и отца те кляузы, что писали на меня домашние учителя. К тому же, у меня вообще хорошо получалось работать руками. Несколько десятков букв “а” на листочке, и я научилась писать ее точно так же, как и тот клерк, что оформляет эти документы.

Мазок чернил. И вот в документе уже не Рик Мелье, а Рика Мелье.