Тролль

Причём не то что собирать, а просто отходить от Бая. Сейчас мы живы только потому, что находимся под его защитой. Являемся, так сказать, членами стада альфа-самца.

— Альфа-самца? — переспросил Бай.

— А разве нет? Ты однозначно им об этом заявил. У горных троллей, насколько я знаю, сильно́ чувство родства. Как таковой вражды между стадами нет, все друг другу приходятся соратниками. И, судя по тому, в каких условиях они живут под землёй, это вполне оправдано. Пусть мы не тролли, но мы важны тебе, а это значит, что важны и им.

Такова уж внерасовая сплочённость. К тому же, если вспомнить высказывание… О. У нас гости.

Заумную речь Дбалина прервал живой пример внерасовой сплочённости — обнажённый мужчина, дикарь, признанный троллями. Он подошёл к Баю, не обращая внимание на остальных. Обнюхал. Держался при этом как самый обычный великан — сгорбленный так, чтобы ладони почти касались икр. Лицо было грязным, в шрамах, но молодым. Глаза показались Баю смутно знакомыми. Когда он осознал, что точно такие же глаза у Златы, его мамы, то лишь поражённо вздохнул.

— Помните, на пути в деревню мы говорили о феях? — шепнул Филин, словно прочитав мысли Тролля.

— Понимаю, о чём ты, но нет, братишка, точно нет, это невозможно.

Дикарь долго смотрел на Бая, грязное лицо было хмурым. Лишь перед тем, как отойти, он оттопырил губу и издал пронзительный крик, суть которого так и осталась неясной.

Эпилог

Когда Злата нашла письмо, она чуть не лишилась чувств, взволнованная пропажей сына и неведением слуг.

Слегка смятый лист лежал на обложке любимого романа Бая. Руки Златы дрожали, пока она читала. Как и всегда, почерк был аккуратным, а буквы — узорными, словно весь смысл заключался в этих узорах, а не в словах. Павлиний хвост буквицы доходил до середины листа. Чернила были подкрашены в зелёный и будто надушены.

О, любимая моя мама! Мечта возвела стену между мной и тобой, она разлучила меня с тобой… Только ты можешь дарить мне радость и оберегать. Но последнего мне не нужно, ведь съедает меня отрава аспида — влечёт дорога и ждут приключения.

И нет у разума власти надо мной, ведь приказывает сердце. Не волнуйся, любимая моя мама, я не погублю самое себя, не позволю клинку неприятеля лишить меня жизни. Не ищи меня, любимая моя мама, ведь я избрал свой путь. Когда-нибудь я сам тебя найду. И ты будешь гордиться мной, ведь вернусь я героем.

«Долго сэр Ланселот так жил среди игр и забав. Но потом решил он попытать удачи в каких-нибудь чудесных приключениях».