Жена Болотного царя

Потом сообразила, что совсем не представляю, где именно сейчас находится целительница, и исправилась: — Позову Сэнара, а он позовет Ллэт!

— Нет! — отрубил Ксэнар с силой, которой в нем сейчас не должно было быть.

— У вас в груди камень, и он светится! — психанула я.

— Я заметил.

— И я никому не должна об этом говорить?

— Да.

Я вздохнула. Мне не хотелось хранить еще одну тайну. По ощущениям я и так хранила больше, чем могла.

И все равно спросила:

— Что происходит?

— Топи встревожены.

Сначала мне показалось, что я ослышалась.

Я нервно хохотнула:

— Вы так говорите, будто они живые.

Он пожал плечами, не желая объяснять мне то, что каждому эва было известно с рождения: Топи живы и в любое мгновение из опасного защитника они могут превратиться в смертельного врага.

Дотащить Ксэнара до его спальни мне удалось без потерь. Мы даже ни разу не упали в коридоре… не то чтобы он не пытался, но я оказалась куда устойчивей, чем думала.

Царская комната была неуловимо похожи на мою. Только здесь стол стоял у дальней стены и был завален какими-то бумагами и книгами.

Уронив свою ношу на разобранную постель, я недолго постояла, наблюдая, как жутко зеленеет лицо Ксэнара в отсветах камня… и вместо того, чтобы уйти, подтащила к кровати стул и села, чего-то ожидая.

Ксэнар лежал как мертвый, и успокаивало меня лишь мерцание камня, обещавшего, что сердце еще бьется, а значит, жизнь еще не покинула его тело.

Но через какое-то время зеленый свет потух.

Это напугало меня даже больше, чем вид беспомощного Ксэнара на полу в ванной. Я бросилась к нему, начала тормошить за плечо, звать по имени, вспомнила те ругательства, которых, казалось, раньше и не слышала ни разу.

Ни в чем себе не отказывая, ударилась в неконтролируемую панику на несколько изматывающих мгновений. И лишь почувствовав, как подступает истерика, желая всеми силами ее заглушить, я догадалась проверить, бьется ли его сердце.

Сердце билось. Просто камню надоело мне об этом сообщать.

— Пусть бы в пекло провалились все эти Топи, — не своим голосом сказала я, дрожащей рукой зачем-то погладив притихший камень.

Я знала, что мне надо вернуться в свою спальню и лечь спать, и знала, что я этого не сделаю. А еще я знала, что свихнусь, если продолжу сидеть на стуле и гадать, не остановилось ли еще сердце царя.