Жена Болотного царя

Остальное время рядом была Агнэ. По моей просьбе она принесла из библиотеки несколько книг, которые, на ее притязательный взгляд, могли бы мне понравиться, но читать их не давала.

Девочке не хватало общения, она бежала от одиночества, о котором я так мечтала…

И мне не оставалось ничего другого, кроме как защищать ее от тишины. Я же вроде как взрослая, я должна.

Агнэ была полна энергии, которую ее отец, ослепленный традициями, пытался сдержать. И чем дольше я с ней общалась, чем больше узнавала, тем отчетливее понимала, что в скором времени нас с царем ожидает серьезный разговор.

Вот только я наберусь сил и смелости… или просто сойду с ума, подкараулю Ксэнара в каком-нибудь тихом месте и с удовольствием выскажу ему все, что думаю о его способах воспитания. Потому что меня воспитывали совсем как Агнэ и ничего хорошего из этого не вышло…

Потом, конечно, придется собирать вещи, мириться с мыслью, что я провалила задание, данное мне магом, и привыкать к тому, что до скончания своих дней я буду жить среди незнакомых людей, на чужой земле по ту сторону гор.

Не было во мне уверенности в том, что царь стерпит мою дерзость и не изгонит из своих владений.

Мысль эта пугала, но сияющий взгляд царевны, когда она говорила о нашей скорой вылазке к Утопленнице, не позволял отказаться от затеи.

Я хотела сделать для нее хоть что-то. Хотя бы попытаться открыть Ксэнару глаза на правду.

Иначе вина за то, что я обманываю маленькую доверчивую девочку, сожрет меня, в этом не приходилось сомневаться.

На третий день, ближе к вечеру, когда Агнэ, изнемогая от безделья, просто слонялась по моей комнате, я уже чувствовала себя почти здоровой и восхитительно бодрой и все же осмелилась проявить любопытство:

— Что-нибудь интересное за стенами этого дома сейчас происходит?

Она застыла на несколько мгновений у стола, задумчиво водя пальцем по теплому дереву.

Кивнула.

И охотно, как, казалось, делала все на свете, поделилась последними новостями.

— На улицах ходили слухи, что ты не болеешь, а просто прячешься от всех.

Вроде как ждешь, когда о тебе забудут. Но тебя никто не осуждает, — поспешно добавила царевна, заметив мое удивление. — Многие жалеют. Говорят, бедная девочка, потеряла все… ну и прочую глупость.

— Ходили слухи? — переспросила я. — Больше не ходят?

— Ну… Сэну надоело, и он потребовал справедливости. Вроде как если его обвиняют во лжи, то пусть скажут это ему в лицо. Никто, конечно, не стал этого делать, так ведь можно и на вызов нарваться.