Разыскиваем маму. Срочно. Том 1

Нет, на дороге не было никакой грязи, земли или чего-то такого. Это была обычная дорога, самая обычная. И, разумеется, если ты в длиннющем светло-розовом платье по ней пройдешься, то на подоле будет пыль. Это нормально, что никто тут не моет дорогу с чистящим средством!

А ненормально, когда ты на расстоянии ста метров от хозяев громко говоришь своему спутнику о том, как тут все плохо:

— Осторожнее, Эдвард, тут как обычно необученные слуги и кругом грязь. Генералу, увы, некогда заниматься тривиальными мирскими делами.

Дитрих остался невозмутим: поприветствовал, представил всех друг другу. Когда с официальной частью было покончено, а я с трудом удерживалась от того, чтобы погладить себя по головке за роскошную актерскую игру, Аделия, изогнув губы в соблазнительной улыбке, сказала:

— У вас такая милая невеста. Вы смотритесь... прекрасно.

Запинка была едва уловимая, но внимательный человек ее не пропустит. Ну да, смотрелись мы странно: Дитрих в своей военной униформе (спасибо, что без доспехов!) и я в джинсах и футболке.

На самом деле, я думала встречать гостей в платье, но и Дитрих, и Двен в один голос советовали мне носить максимально непривычную одежду для этого мира — чтобы иномирность бросалась в глаза. Так что мы представляли собой весьма колоритную парочку.

— Разумеется, — хмыкнул Дитрих. — Разве моя невеста могла бы выглядеть как-то не так? А вот про вашего жениха, боюсь, я так сказать не могу.

— О, новости распространяются так быстро? — Аделии не удалось скрыть досаду.

— Или, пожалуй, мне стоит сделать комплимент вашей информационной сети, ведь мы с Эдвардом, хоть и заключили брачный контракт, еще о помолвке не объявляли.

— Не забывайте, кто я. Даже о столь незначительных мелочах я должен знать заранее.

Незначительная мелочь? Буквально вчера вечером, когда Дитриху сообщили эту новость, он в гневе сломал свой рабочий стол.

— Редриверы как и всегда, мыслят глобально, — Эдвард впервые включился в разговор.

— Есть ли им дело до мелких человеческих судеб и простых жизненных радостей, когда все направлено на вечное и незыблемое?

— Вы хотели сказать не простых жизненных, а материальных? — не остался в долгу Дитрих. — Прошу, проходите, не стойте на пороге. Все равно вы не сможете остаться тут надолго. Вы же понимаете, что Шаренсатам тут не рады. И будущим — в том числе.

— Я всего лишь беспокоюсь о моих милых племянниках.