Разыскиваем маму. Срочно. Том 1

— А вот если человек возьмет палку, прицепит на нее и на себя артефакт, тем самым скрывшись от мага, то последний имеет право атаковать его по своему усмотрению, ведь может пострадать. Если магу ничего не грозит, то никакой магии против человека, но если есть хотя бы один шанс оставить царапинку, то маг имеет право даже убить. А вот если мага уже поцарапали, побили, а он сдержался и не атаковал обидчика, то напасть снова нельзя.

— Звучит довольно сложно, — заметила я. — Ведь трактовать любое нападение можно двояко.

Суть правил я поняла, но также и заметила, сколько лазеек и возможностей есть для самих магов! И как легко они могут испортить жизнь и здоровье обычного человека.

— Не-а, не выйдет, — заметил Соломон. — Для человека, наверное, такое и впрямь сложно. Но для мага — легко. И скорость реакции, и возможности значительно выше, чем у обычных людей. Да и сами люди чувствуют себя более защищенными при таких законах. А, и еще! Даже словесно не стоит говорить что-то, что можно воспринять как угрозу.

— Во мне? — удивилась я.

— Именно! — как-то торжественно сказал Соломон, а после хитро прищурился: — Неужели не поняли?

А я-то тут при чем?

— Абсолютно ничего не поняла, — прямо сказала я, пожимая плечами.

— Дитрих очень боялся, что слова Алекса вас напугают. Вы ведь все-таки не маг.

— Так разве Алекс говорил всерьез?

— Да, он шутил, но не каждый обычный человек поймет, что это шутка.

— Почему? — теперь я окончательно запуталась.

Алекс выглядел очень милым ребенком, да и зная хотя бы чуть-чуть его боевой и задиристый характер, легко предположить, что он не скажет всерьез действительно жестокие вещи.

— Потому что он маг, — вместо молчавшего Соломона заговорил Двен, от чего я еле заметно вздрогнула. — Маги сильнее людей, маги пугают обычных людей. Потому простая шутка легко воспринимается как угроза.

— Вот-вот! — тут же подтвердил Соломон. — Вы же должны понимать, что слова мантикоры и мои слова будут восприниматься совершенно по-разному? Например, если я скажу, что не против закусить вами, то вы посмеетесь. А вот если что-то подобное скажет Франсуа-Доминик, думаю, вам будет не до шуток?

Я кивнула.

— Но, в любом случае, Алекс ребенок. И даже я навряд ли испугаюсь детеныша мантикоры, — сказала я.

— Именно, Алекс не хотел ничего плохого.