Соломенное сердце

Духов у нас тут нет — они не приближаются к ущелью. Живем без горта как проклятые какие…

Деревня уже спала. Кажется, археологи от души накопались — даже шум двигателя их не разбудил.

— Вот сюда, — Гуля провела их в один из домиков, щелкнула выключателем. — Удобства на улице по указателям, в купальне вроде осталась еще вода. Оплата любая.

— Сколько за неделю? — спросила Поля.

Рассчитавшись, она сходила по нужде, умылась в купальне и вернулась к домику. Даня и Гуля все еще ворковали у крыльца. Поля прошла мимо них в домик, — две кровати, шкаф, тумбочка, обычная обстановка, — рухнула на матрас.

Спа-а-а-ать. Целых пять часов, а потом обратно, докладываться Постельному и в новый рейс.

Даня явился почти сразу.

— Не вырубайся, — попросил он, оставляя чемоданы в углу, — потерпи еще десять минут. Я обещал тебя посмотреть, помнишь?

Она неохотно перевернулась на спину.

— Можно я буду лежать, пока ты смотришь? Совсем нет сил.

— Конечно, — он тепло ей улыбнулся.

Став человеком, Поля никак не могла научиться запоминать лица и разбирать, что они выражают.

Ее учителем стал шестилетний Егорка, который с величайшей охотой корчил рожицы, изображая гнев или грусть, или радость. Это не принесло ей большого понимать человеческой натуры в целом, но подарило хорошее понимние Егорки в частности.

А Даня был очень, очень сильно похож на него. Удивительная история двух братьев, которые почти не знали друг друга.

— Что с тобой такое, — спросила Поля, — почему тебе так хочется всем нравиться? Ты ведешь себя с людьми как Егорка, который выпрашивает щенка или пони.

Даня замер от неожиданности. Потом осторожно сел на краешек ее кровати.

— Как тебе теория о том, что в детстве я был лишен любви, а теперь выпрашиваю ее у кого попало.

— Брехня, — уверенно отрезала Поля. — Но вот что мне интересно: ты не боишься, что сегодня я в тебя влюблюсь, а завтра брошусь в пропасть на Гиблом перевале?

— О, я думал об этом, — оживился Даня. — Ты привязана к Егору, этого бы хватило для духов перевала, а ты все равно не отзываешься на их зов.

Тут что-то другое.

— Мертвая старуха внутри меня? Ты серьезно?

— Так я и предлагаю — посмотреть. Если в тебе есть кто-то, оно обязательно отзовется. Я же разговаривающий с духами, помнишь об этом?

— Что мне надо делать?

— Ничего.

Даня склонился над ней — беспокойные глаза, прямая линия рта, непривычно серьезное выражение узкого лица.

И вдруг очередная улыбка — воркующий голос — звезды в черноте радужки.