Ученье — свет, а богов тьма

Она только пищит в ответ и держится за живот. Неужто пирог впрок не пошёл? А такой был приличный и с виду, и на вкус...

Поскольку Айша всё равно не расскажет мне, что у неё болит и как именно, сразу приспосабливаю к ней свой аппарат для выявления болей у младенцев. Эге, пирог-то тут ни при чём, просто кто-то на нервной почве резко повзрослел. Леплю ей на пузо пластырь локального обезболивания, чтобы на мозги не действовало. Интересно, девочкам-духовникам можно носить противозачаточный пластырь, чтобы не иметь этой проблемы, или он как-то помешает волшебным способностям?.

.

Пластырь начинает действовать довольно быстро, Айша раскладывается и лежит на диване, благодарно глядя на меня.

— Пошли ко мне в кабинет, — говорю. — Тебе надо научиться пользоваться гигиеническими приспособлениями.

В дом к Эцагану мы приходим уже вечером. Алтонгирел проснулся и сидит на кухне, посасывая из большой пиалы что-то зеленовато-гнусное. Вид у него вполне соответствует цвету напитка, но скорее озлобленный, чем болезненный.

Айша сразу, как мы вошли, присаживается рядом и принимается Сочувственно Смотреть. Как бы дырку не просмотрела.

— У неё начались, как ты выражаешься, «женские дела», — сообщаю я.

Алтонгирел задумчиво кивает.

— Ну хотя бы этого ждать не придётся. Завтра попробую поговорить с другими Наставниками...

— Может, тебе стоит сначала окрепнуть немного? — интересуюсь. — А то если каждый будет так реагировать...

— Не будет, — отрезает Алтоша.

— Ажгдийдимидин — единственный, кто сильнее меня. Остальные, если позволят себе подобное, первыми с крыльца полетят.

— Ты особо Старейшинами-то не разбрасывайся, — скептически замечает Эцаган. — Помимо того что это подсудное дело, ещё и просто опасно, они ж старые, кости поломают...

— Разберусь как-нибудь, — цедит Алтоша, раздувая ноздри, и я решаю потихоньку ретироваться в надежде, что Эцаган присмотрит за этими несчастными колдунами.

Глава 7 В которой бытописание в духе авангарда

После утреннего Совета Азамат возвращается домой и плюхается на диван, воздев руки к потолку.

— Лиза, я не знаю, что делать с этими духовниками, они все посходили с ума!

Из-за высокой спинки кресла выглядывает матушка, которая вместе со мной сидела и пила какао со взбитыми сливками.

— Ты что такое говоришь, сынок? — строго спрашивает она. — Ты с духовниками-то поосторожней...

— Ой, Ма, прости, не заметил тебя, — кается Азамат.