Ученье — свет, а богов тьма

Завидую его невозмутимости. — Ты боишься прикоснуться к женщине.

Алтонгирел вытаращивает на него блюдцеобразные глаза, шевелит губами, но возразить не решается, только снова поворачивается к Айше, мечущейся на усыпанном хвоей снегу.

Я беру его за запястье.

— Успокойся, — предлагаю, хотя сама далека от спокойствия. — Ты можешь это сделать. Вон даже Ирлик в тебя верит. Мы же знаем, что ты эпически крут. Я понимаю, что разведывать новое страшно. Но иногда это необходимо. И куча людей постоянно это делает, вполне успешно.

Знаешь, как мне сегодня было страшно? Но я справилась, хотя для меня всё происходящее было совершенно вчуже. Для тебя же тут твоя работа, и новизна очень небольшая. И ты не один, и у тебя не отберёт ребёнка злобный бог. Ну давай, Алтонгирел, ты справишься!

Не знаю уж, моя речь возымела какое-то действие или просто духовник собрался с силами, но он всё-таки начинает шевелиться. Берёт Айшины руки в свои, сгибается над её лицом и, уперев губы ей в лоб, принимается шептать. Айша уже охрипла от криков, и сквозь её каркающие стоны я частично слышу слова Алтонгирела.

— Вдохни и держи всё внутри, хоть пару мгновений, вдохни и держи. Пожалуйста, у тебя достаточно для этого сил, я знаю, что больно, но вдохни и держи...

Айша пару раз безуспешно пытается задержать дыхание, на третий ей это удаётся. Она беспомощно дёргается, надув щёки, по вискам катятся слёзы, и всё её тело выгибается, но она честно держит дыхание и не издаёт ни писка.

— Молодец, держи как можно дольше! — подбадривает её Алтонгирел.

— А теперь повторяй за мной в уме.

Он быстро проговаривает какую-то несложную молитву. Девочка закрывает глаза, видимо, сосредоточившись на повторении.

— Терпи сколько можешь и ещё немножко, — продолжает духовник и повторяет молитву.

После третьего повтора Айша вдруг расслабляется, перестаёт дёргаться, а потом постепенно выпускает дыхание и лихорадочно вдыхает снова.

— Спасибо! — хрипло выдавливает она непонятно кому. Слово вылетает из её рта облачком золотистой пыльцы, которая оседает на мне и духовнике.

Алтонгирел нехотя разгибается и поднимается с колен, помогая девочке встать. Она стоит сама, шатко, но без прежнего неестественного напряжения. К ней тут же подскакивает Кир, чтобы поддержать. Духовник трёт между пальцами пыльцу и мрачнеет.

— Тебе нельзя говорить, пока не научишься управлять своей силой в совершенстве, — хмуро сообщает он.

Айша открывает было рот, но тут же захлопывает его ладошкой.

Я оглядываюсь.