Горькие яблоки

Только Рада вырвется из села и попадет в город, так никогда не вспомнит больше о ней или о односельчанах. А сейчас... может, с Янкиной дружбой и объятиями ей перепадет немного магии? Ей хватит и искорки — только чтобы яблоко утонуло. Больше ей ничего не нужно.

Но Янка не умела или не хотела делиться, и спустя несколько месяцев Радка убедилась в этом, когда снова держала в руке мокрое от колодезной воды яблоко.

— Хватит позорить мать! — ругалась её родительница, в этот раз пришедшая к колодцу вместе с другими зеваками.

— И в кого такая бестолочь уродилась, что с одного раза не поняла?

Радка хотела огрызнуться, что это мать позорит их обеих своими пронзительными криками, похожими на воронье карканье, но не могла. Слишком горько было во рту, эта горечь, казалось, отравляет ей кровь, медленно и верно разъедает глотку и желудок. Самое ужасное, что в этот раз Рада уже точно знала, что все это ей только кажется. Она не умрет, и муки не закончатся так легко. Только горечь во рту не даст насладиться сластями, привезенными вновь приехавшей Янкой, и она будет придавать отвратительный вкус еде и питью до самого снега.

А вот смех и крики и «Ешь, ешь!» её больше не трогали. Это пройдет. Всё пройдет, кроме её надежды стать магиком и покинуть дом и эти ненавистные яблоневые сады.

Через год мать к колодцам не пошла. Еще через год она попыталась не пустить и Раду, но та сбежала через окно. Она давно перестала пытаться нарядиться для ритуала у колодцев. Еще прошлой зимой подаренная Янкой лента истрепалась так, что её невозможно стало носить.

И пусть подруга приезжала дважды в год, отчего её родителям завидовали теперь все в их маленьком селе, а у Радки не переводились новые ленты, она упрямо заплетала в день прилета драконов ту самую старую. Словно однажды она должна была сработать и стать счастливой. Но чем дальше, тем меньше Рада надеялась, что узнает хоть когда-нибудь, что такое счастье. Это не мешало ей каждый раз ждать драконов и идти к колодцу. Давно перестали смеяться односельчане, как старой знакомой ей кивал всадник, и только Янка каждый раз сжимала свободной рукой свою железную перчатку, с отчаянием следя за бесцельными попытками подруги.

Однажды Янка привезла ей в подарок самое настоящее зеркальце. Теперь можно было разглядывать себя в любое время, а не бегать к реке и надеяться на ясное небо. Но радости этот подарок не принес. Не иначе, как Янка нарочно делала подарки, которые лишь напоминали подруге о том, как она нехороша.