Четвёртое Королевство

И сложнее, страшнее всего была встреча с родителями Ивы. Не сами похороны, нет. А встреча с людьми, которые доверили мне свою единственную, выстраданную дочь, а я ее не уберегла.

Когда встретилась с киммом Суро и киммой Коллин в одной из гостиных замка, поняла, почему Ива была такой чистой и светлой душой, или, как говорили на Илькоме, искрой. Они были замечательные. Ни слова упрёка или обвинения. Нас связали Ива и общее горе. Мы обнимались и плакали...

Декада траура прошла мутным мазком, как будто ребенок опрокинул палитру с красками и смешал все их в один неопределенный блеклый цвет.

Я не покидала своих покоев. Распустила фрейлин. Отказывалась принимать посетителей, даже Рорка и его учеников. Кимма Гоя принимала исключительно из необходимости: он давал мне микстуру, от которой я сразу засыпала и не видела снов. Несколько раз в день заглядывал Тэй.

К концу траура его спокойное лицо приобрело хмурые морщинки между бровей.

– Прекрати хмуриться, тебе не идёт, – провела по переносице мужа указательным пальцем, стараясь стереть свидетельство переживаний, – со мной всё в порядке.

Тэй перестал хмуриться, но лишь для того, чтобы вопросительно выгнуть бровь.

– Охрана спокойно несёт свою службу, им не надо нестись следом в очередной моей попытке себя развлечь... Я доставляю меньше хлопот, находясь в своей спальне, – я обвела комнату рукой. – Понимаешь?

Тэй кивнул.

Он сидел на краешке моей кровати, где я послушно дожидалась вечерней дозы снотворного от Гоя.

Это стало своеобразным ритуалом.

Перед сном ко мне заглядывал Тэйорг, мы перебрасывались парой фраз, но больше молчали. С ним было уютно даже молчать. Потом приходил доктор, осматривал и выдавал снотворное. Я закрывала глаза, забываясь.

–...Ваше Величество, это перерастает в зависимость..., – услышала я шепот Гоя, засыпая.

Солнечный свет бил по глазам. Я проморгалась.

Детская площадка для самых маленьких с яркими комплексами и специальным покрытием, любовно укрытая тенью от близстоящих изумрудных деревьев, казалась такой реальной, что я не удержалась, шагнула в тень и потрогала штангу качели.

Металл откликнулся гладкой поверхностью и холодом.

Кто-то дернул за штанину джинс, и я обернулась.

На меня смотрела девчушка двух-трех лет, еще не растерявшая очаровательную пухлость младенчества.

– Ты класивая, – выдала девчушка, сияя голубыми глазами. – Тебя как зовут?

– Спасибо. Рая.

– А меня Лола. Давай иглать, – не отпуская штанину, девочка потащила меня к карусельке.