Четвёртое Королевство

У каждого из супругов Киммора была своя жизнь. Райана вообще умудрилась забеременеть от любовника. Но обидно! Я-то не Райана, и у меня нет любовника. И договор! Я, значит, в святыне чужие грехи отмаливаю, в то время как дракон грешит по полной.

Злость передалась стихии, огонь на поленьях заиграл сильнее, выпуская искры.

Тэйорг слегка нахмурился, встал, мягко отстраняя Ириду, и подошёл к камину.

– Возможно, в ваших словах есть истина, кимма Ирида, надо уехать, – и выплеснул содержимое своего бокала в камин, туша огонь.

– Скотина чешуйчатая, – прорычала я, приходя в себя на ковре в келье Обители.

Форменное платье покрылось подпалинами, волосы слегка дымились, разнося по комнате запах гари. Придётся идти в общую купальню, чтобы перевести себя в порядок. Силы, к моему удивлению, были. Немного, но хватит, чтобы помыться и лечь спать.

Я мечтала о глубоком сне без сновидений. Но кошмар вернулся.

– Моё, теперь моё, – шептали голоса из темноты, дергая невидимыми руками за волосы, руки и ноги. Холодные прикосновения вызывали чувство страха и омерзения.

– Память моя – тело моё... Никому не нужна пришелица... бесполезная... старая! Даже Тэйорг променял тебя на Ириду.

Мерзкий смех – злобный и визгливый, заполнил пространство.

– А тебя на меня, – от моего спокойного голоса всё стихло. Я так устала бояться и была слишком зла. – Свой шанс на жизнь ты бездарно истратила на интриги, злость и обиды. Твоя тетушка в ссылке, возлюбленный мертв, ребенок... Он тебе никогда не был нужен, даже от любимого человека.

Ты ненавидела его, – за спиной зарычала темнота, и я обернулась на звук, наступая. – Я тут, а ты в небытие! Вот и оставайся там, – с каждым словом я делала шаг вперед, разрезая темноту собственным телом. – Я – Райана Ар Киммора, и я остаюсь здесь!

Последний шаг я сделала в пустоту, дыхание перехватило, свет ударил мне по глазам... и я проснулась на вдохе.

За окном только-только зарождался новый день, пока еще робко, выглядывая алеющей полосой на горизонте. Скоро на небосвод выйдут все четыре светила, выстраиваясь в свой ежедневный хоровод.

За время моего пребывания в Обители осень на Илькоме перешла из состояния «прекрасная золотоволосая дева» в «хмурую и угрюмую старуху», которая печально сотрясала последними листьями на деревьях – остатками былой красоты.

Сегодня я избегала всякой компании. Между молитвами уходила гулять по коридорам Обители, Иву же отправляла отдыхать. Не к чему ей любоваться моей унылой физиономией.