Маруся и Лазурный вор

Кивнул мне на кресло, нынче ставшее моим личным надёжным пристанищем, тихо выругался и неожиданно вышел, предусмотрительно мне бросив: «Я запираю каюту. Выйти ты сможешь, но, кроме меня, сюда больше никто не войдёт. Я принесу тебе что-то перекусить.» И немедленно мне полегчало. Нет, правда! Лазурный меня не убьёт, раз уж отвалил столько денег и спас из проклятого трюма.

Судя по циферблату часов на стене, его не было чуть больше часа. Судя по фантастическим запахам, ворвавшимся вместе с ним в уютное помещение, он всё же решил меня покормить.

Это радовало. Я задумчиво заплетала косу, разглядывая крепко спавшую ысу. Круглое пузико ритмично подёргивалось во сне, задняя лапка отбрыкивалась от злобных врагов, на уродливой мордочке застыло счастливое выражение.

Неожиданно прямо передо мной возникла… тарелка! Естественно, не сама по себе, её мне протягивал вор. Я уставилась на это чудо природы, отказываясь поверить собственным глазам. Не бокс, не впитывающий трапезный биолист, как в столовой Космоакадемии, а подлинная, судя по внешнему виду, фарфоровая тарелка! Вообрази я в его ультрамариновых пальцах граурского крокодила или зрелую шервову кладку на пушистом ковре под ногами, я и то поразилась бы меньше.

— О! — только и смогла глупо выдавить из себя дипломатичная и благодарная я.

— Это твой… завтрак? — на васильковом лице сочно пылало выражение плохо скрываемого торжества. — Так, кажется, говорят на Земле?

Шах и мат тебе дурочка Маша. Спалилась на первом же выходе. Да, в моём отвратительном досье на витрине рабского торжища внятно значилось: девственница и землянка.

Но Земля не крошечный Тиамант. У нас там живёт многоцветная куча народу. Половина из них точно женщины. Четверть женщин — вполне себе девственницы. Ну… это я соврала себе снова. Но даже если десятая часть, это всё равно весьма немало! Плюс целая россыпь колоний, заселённых когда-то землянами. В таковом муравейнике чрезвычайно непросто отыскать одну махонькую землянку и вычислить её высокопоставленных родственников. А я, как могу, значительно облегчаю задачу. Умница, что сказать.

На фарфоровой идеально круглой тарелке, филигранно расписанной невероятно сложным цветочным орнаментом, лежал горячий бутерброд. Настоящий, всамделишный. Я до такой степени была потрясена одним видом тарелки, что его не заметила, а совершенно напрасно. Натуральный продукт в космосе давно стал предметом непозволительной роскоши. Или на корабле здесь стоит дорогущий кухонный принтер или…

То самое «или».