Понаехали

- А девушки где? – спросила она Антошку, потому как молчание становилось невыносимым. Вот ведь… еще недавно Стася готова была на все, чтобы остаться одной. И осталась. А теперь вот это одиночество невыносимо.

И холодно.

Лето на дворе. А ей холодно.

…тень мелькнула в ногах.

- Так… за сундуками пошли, - Антошка распрямился и миски собирать принялся. – И до лавки. А то ж стыдно сказать, ведьма, а нарядов нету…

Произнес он это с немалым упреком.

- …как завтра людям показаться?

- Как-нибудь, - проворчала Стася, присев на край кровати.

И Бес, верно, чувствуя неспокойность её, оставил подоконник, забрался рядом, потерся, урча громко, с переливами.

- Неможно «как-нибудь». Что люди подумают?

- А какая разница, что они подумают? – возразила Стася из чистого упрямства. Ей хотелось скинуть все эти тряпки, которые вновь стали тяжелы, почти неподъемны, натянуть свои джинсы да блузку и…

Антошка нахмурился паче прежнего.

- Отдохнуть вам надобно, - сказал он. – И поесть.

- Я ела.

- Разве ж это еда? Там, перекус малый.

Ести надобно нормально, а то ж ить, не пойми, в чем душа держится…

И ушел.

За едой.

- Странно это все, не думаешь? – спросила Стася Беса, который, если и думал, то мысли свои по кошачьему обыкновению предпочитал при себе оставить. – И место это… вот не нравится оно мне и все тут.

Пуховые одеяла заворочались, выпуская мелкого суетливого звереныша, который едва с кровати не грохнулся, но удержался, уцепился когтями.

И завопил тонко-тонко.

На вопль его ответили воплем же, громогласным, бьющим по нервам. И показалось, что где-то там, может, за стеной, может, над головой, заплакал ребенок.

- Тише, - попросила Стася, не особо надеясь, что будет услышана. – А то ведь выгонят.

Бес молча выгнул спину и когти выпустил.

Да уж… попробуй такого выгони.

А плач… плач стих. И кошачий, и тот, другой, который Стася то ли слышала, то ли нет.

…сундуки принесли вместе с пирогами. То есть сперва вошел Антошка, на вытянутых руках неся тяжеленный поднос, уставленный мисками и мисочками, лаковыми да расписными, вырезанными в виде уточек, лебедей и одного нескладного медведя, случайно, верно, оказавшегося в утином царстве.

А уж за Антошкой и сундуки внесли.

- Батюшка послал, - хором сказали Маланья с Баською, ревниво друг на дружку глянувши. И хором же добавили. – А то ж неможно-то в одном платье людям казаться…

- Не поймут, - сказала Стася, которую вдруг от запаха еды замутило.