Гимназистка. Клановые игры

Если от того, отвечу ли я, зависит, возьмёт ли эта тётка меня под свою руку, то нужно крепко подумать, стоит ли говорить правду. Попадать к ней в зависимость категорически не хотелось, поскольку я чувствовала, что мы не уживёмся и однажды я сорвусь с непредсказуемым результатом. Или она: уж больно выразительно она меня игнорировала, не то что не обращаясь по имени, а вообще ведя диалог через третье лицо.

— Елизавета Дмитриевна, ответьте же Фаине Алексеевне, — подрагивающим голосом попросил целитель.

— Красный, — решилась я.

— Вот как? — нехорошо усмехнулась моя родственница и, чуть пошевелив пальцами, убрала черноту, но не руку передо мной. — А теперь?

— Чёрный, — недрогнувшим голосом отрапортовала я.

Целитель бросил на меня возмущённый взгляд, но сказать ничего не успел, поскольку княгиня резко развернулась к нему и прошипела:

— Милейший, к чему было устраивать цирк? Это отродье как было бесполезным, так и продолжает оставаться таковым! Посчитали, что обманом сумеете заставить меня её опекать? Зря.

Среди Рысьиных дураков нет. И не будет.

— Ваша Светлость, но это же ваша внучка, а значит, ваша прямая обязанность позаботиться о ней. Больше этого сделать некому.

Мне показалось, что ногти на выставленных на противника тёткиных пальцах удлинились и заострились. Я потрясла головой, моргнула — нет, совершенно обычные, ухоженные руки с аккуратным маникюром и изящными пальцами, увенчанными массивными перстями, часть из которых на женской руке смотрелась даже неуместно.

Но сама владелица ухоженных рук сейчас больше всего напоминала ведьму, даже воздух вокруг неё, казалось, уплотнился и заискрил.

— Властью, данной мне кланом Рысьиных, навечно отказываюсь от прав и обязанностей по отношению к девице Елизавете Седых. — Из одного из перстней вырвался красный луч, а где-то высоко в небе прогрохотало, словно отказ был услышан и засвидетельствован… богами? — Ей нет места в нашем клане.

Княгиня резко и шумно выдохнула, встряхнула руками, словно сбрасывала не видимые никому капли, и прошествовала на выход, шурша юбками и не обращая внимания ни на меня, ни на Владимира Викентьевича.

Тот расстроенно охнул, но пошёл за ней, то ли из обязанности вежливого провожатого, то ли надеясь, что она изменит решение.

Наверное, княгиня ушла сразу, потому что целитель очень быстро вернулся и тут же на меня обрушился:

— Елизавета Дмитриевна, зачем вы это сделали? Вы же прекрасно все видели. — Он расстроенно потёр лоб.