Гимназистка. Клановые игры

— Учителям тоже платят из них же, — напомнила я. — Не надо меня кормить!

— Как это не надо? Владимир Викентьевич сказал, что ты должна хорошо кушать, чтобы набраться сил, — запротестовала Оленька, — так что давай не увиливай. Тебе ещё сегодня к нам перебираться.

— К вам?

— Не будешь же ты жить одна? — Она потешно вытаращила глаза и задумчиво положила ложку с кашей себе в рот. К слову, каша была весьма вкусной, с мясом, и если бы мне дали ложку, вполне может быть, что от содержимого этого горшочка уже ничего не осталось бы.

— Не переживай, с папенькой согласовано, в мою комнату поставят вторую кровать.

Я опешила.

— Это, конечно, здорово, но, во-первых, я ничегошеньки не помню: ни тебя, ни твою семью, ни учителей…

— Зато я тебя помню. Не буду же я отказываться от подруги только потому, что она меня забыла, — ничтоже сумняшеся заявила Оленька.

— Я же тебя помню. Ты вот она, рядом, и ты моя подруга, а значит, я должна тебе помочь вспомнить всё.

Говоря, она выразительно размахивала ложкой, потом решила, что та пустой выглядит несолидно, и опять набрала каши, задумчиво отправив ту в свой собственный рот.

— А во-вторых, у вас будут проблемы с кланом Рысьиных, если я вдруг у вас поселюсь.

— Ой, напугали Хомяковых Рысьиными, — весело махнула она рукой и запустила ложку в горшочек.

Так, не поняла, кому принесли еду? — У нас и без того отношения не заладились, когда мой папа мою маму у твоего папы увёл.

Не иначе как от неожиданности я отобрала у неё и ложку, и горшочек. Такие известия нужно встречать во всеоружии.

— Твой папа увёл невесту у моего? — на всякий случай уточнила я.

Почему-то захотелось увидеть женщину, променявшую фамилию Рысьина на Хомякову.

Правда, я почти сразу вспомнила, что фамилия у неё осталась своя, Волкова, но дети-то, дети — Хомяковы, а могли быть Рысьиными. Я даже немного оскорбилась за папу, которого променяли на мелкого грызуна.

— Не совсем так, — возразила Оленька, почувствовавшая моё настроение или просто огорчившаяся тем, что ложку у неё отобрали.