Гимназистка. Клановые игры

Пусть офицером она не была, но не так давно разглагольствовала о принадлежности к благородному сословию, а сейчас брат явно выказал отношение к такому обману. Пусть даже был тот из самых благородных побуждений.

— Мы сейчас куда? — почти невозмутимо спросила она.

— Я хочу попасть к себе в квартиру, — вспомнила я. — Ты, когда забирала оттуда мои вещи, ключи где брала?

— У Владимира Викентьевича, ему и отдала.

— А Владимир Викентьевич в лечебнице…

Я задумалась, смогу ли найти туда дорогу. Конечно, можно спрашивать у прохожих, но мы тогда довольно долго ехали, и не факт, что, даже зная дорогу, я дойду туда раньше вечера.

В стоимости проезда я не ориентировалась, да и денег не было ни копейки. Возможно, что-то есть в доме. Но это неточно…

— Подвезти? — предложил Николай.

Несколько неуверенно предложил, и я сразу вспомнила, что лечебница Рысьиных, а он теперь с их кланом в неприязненных отношениях. Княгиня не вызывает тёплых чувств даже у меня, а если при встрече попытается загрызть Хомякова, я буду чувствовать себя виноватой.

С другой стороны, до смерти не загрызёт, да и что ей там делать? В прошлый раз Владимир Викентьевич специально вызывал её ради меня, а просто так она вряд ли ходит по учреждениям клана. Пешком идти не хотелось.

— А у вас не будет из-за этого неприятностей, Николай? — всё же уточнила я.

— Почему у меня должны быть неприятности?

— Мало ли…

— Мало ли, много ли… — фыркнула Оленька. — Скажите на милость, почему у Коли должны быть неприятности из-за того, что он подвезёт сестру и её подругу?

— Садитесь, — скомандовал Николай.

И хотя он распахнул дверцу переднего сиденья, я всё-таки устроилась сзади, с Оленькой рядом, а то ещё, не дай бог, подумают, что дуэль действительно была из-за меня и сейчас ему вручили желанный приз. Николай если и расстроился, то вида не подал и пересесть не попросил.

Молча ехали мы недолго. Оленька почти сразу начала выпытывать подробности дуэли, Николай отшучивался, ничего не желая рассказывать. Действительно, не женское это дело — дуэлями интересоваться.

Вряд ли я могла бы вызвать Юрия. Не то чтобы я этого хотела, это было бы сродни самоубийству, если, конечно, не использовать поток магии. Но тогда наверняка назвали бы убийством, совершённым с особой жестокостью. Но что делать, если меня оскорбят? У меня же теперь нет ни родственников, ни клана. Получается, никого нет, кто бы вступился за мою честь в случае чего?

— Оля, а со стороны мамы у меня кто-нибудь остался? — ни на что не надеясь, спросила я.