Гимназистка. Клановые игры

— Лучшая, — подтвердила Оленька. — У них три целителя. Даже в столичных не во всех по одному есть, а тут целых три.

Для наглядности она сложила большой палец и мизинец вместе и поднесла почти к моему носу оставшихся три пальца. На мой взгляд, пять пальцев смотрелось бы куда гармоничнее, но что-то мне подсказывало, что для показа количества целителей чаще всего используется только один. Если, конечно, есть что показывать.

— То есть целителей мало?

— Людей с магией вообще мало, а целительство из них выбирают единицы, — пояснил Николай.

— И за эти единицы такие битвы идут, куда там военным сражениям! Больше всего под себя военное ведомство забирает: там и жалование хорошее, и возможность выслуги, пенсия, опять же. Но и отдельным кланам есть чем привлечь: деньги выше, возможностей больше. Рысьины точно не скупятся. Поверьте, Лиза, Звягинцев — один из лучших российских целителей, и вам необычайно повезло, что он оказался рядом, иначе мы бы с вами сейчас не разговаривали.

— Возможно, но вообще нападавшие выбрали странный способ.

— Почему?

— Не проще было бы просто убить?

— Разумеется, проще. Но тогда бы их уже вычислили и арестовали.

— Каким образом? — удивилась я.

— Понятно же, вызвали бы душу и допросили, — невозмутимо пояснил Николай. — Напавшие не хотели рисковать.

Он говорил об этом как о чём-то необычайно обыденном, для меня же его слова явились очередным откровением.

— Но меня же вернули, а допросить не удалось. Я просто ничего не помню.

— Это другое. Я не очень разбираюсь, — честно признался Николай, — но, насколько понимаю, душа ушла настолько далеко, что почти порвалась связь с телом, а с ней все воспоминания.

Доехали мы быстро. Дом, в котором я раньше жила с мамой, был небольшой, двухэтажный, с аккуратно выложенными кирпичными узорами на фасаде. Дом не для одной семьи: в подъезде выяснилось, что на каждом этаже находятся две квартиры. Моя была на втором. Я ужасно волновалась: почему-то казалось, что посещение своей комнаты окончательно отрежет меня от прошлой жизни, если я там не почувствую ничего родного и близкого.

Так что ключи в замке я проворачивала с некоторым душевным трепетом, полностью испарившимся при виде представившейся картины.

— Я же была здесь последней, — выдохнула Оленька.

— Только не говори, что ты так искала Лизины вещи.

— Не скажу, — испугалась она. — Это не я. Честное слово, Коля, не я.

Хотя подруга и проявила криминальные наклонности, думаю, сейчас никто бы не усомнился в её словах.