Цветы и тени

Истории, которые мы рассказываем в дороге друг другу – совсем не те, что могут вызвать интерес у столь утонченной натуры, как вы. Если бы я знал о вашем увлечении, то подготовил бы заранее. Сейчас же моя память, после выпитого вина и столько щедрого угощения отказывается повиноваться мне. И я боюсь, что все истории, которые я сейчас могу вспомнить, либо слишком просты, либо слишком грубы, либо слишком коротки для вас.

– Но вы же исправитесь? – сказала она голосом, не допускающим сомнений в ответе.

– Разумеется, – с жаром согласился я.

Секретарь за моей спиной то ли кашлянул, то ли подавился десертом с молотыми орехами.

– Вот и прекрасно, – довольно улыбнулась королева Керата, и я понял, что это был ее план. Вот только в чем он состоял – я пока не понимал

Глава 25. Ровена: Он оказался оборотнем

Всего пару дней назад уехал принц Лусиан, а мне кажется, что прошло много-много лет, я успела прожить всю жизнь, состариться, умереть, и снова родиться, и снова умереть.

Нет, я не заболела, как боялся Тодор.

Ни от холода, ни от испытаний. Я подозревала, что мое странное состояние и потеря ориентации во времени и пространстве, мой бред, слабо отличимый от яви, вызван тем, что случилось. Я слишком далеко отпустила тень от себя. Или слишком надолго ушла в тень. Или то, и другое. Или виной совсем третье, о чем я боялась признаться даже самой себе. Убийство.

Да, я убила это существо, кем бы оно ни было. Да, эти звери устраивали засаду. Да, принц Лусиан и его свита могли не выжить в этой схватке.

Но понимание, что я спасала того, кто мне дорог, ничуть мне не помогло. Убийство оставалось убийством.

Я помнила ощущение шерсти во рту. Тепло чужого тела и запах, исходивший от шерсти. Прикосновение зубов к коже, легкое давление и треск кожи под клыками. И как я продолжаю давить, а рот наполняется чужой теплой кровью и слюной. Кость затрещала иначе – громче, отдаваясь где-то в небе и глазах. А потом тело, которые было живым и упругим, вдруг обмякло и стало тяжелым.

Это произошло так легко и так быстро. Я даже не успела ни о чем подумать.

Каждый раз, когда я вспоминала это, меня рвало. А вспоминала я почти постоянно. Неудивительно, что Тодор решил, будто я больна. Ко мне приходил местный целитель, Михай Куза. Я знала его. Я выращивала специально для него густые розетки подорожника – ему нужны были растения целиком: и корни, и плотные колоски с семенами, и конечно же, листья.