Цветы и тени

Я осторожно сделал несколько шагов вперед и попытался расслышать ее слова. Взглядом встречаться я с ней не собирался. Никому не собираюсь давать обещания. Незачем.

Она говорила что-то совсем простое: мол, принц, вы меня не запомнили, вы даже не знаете, кто я такая, а я утром и вечером думаю о вас. Солнце садится, солнце восходит – я думаю о вас. Снег идет, лед замерзает на озере – я думаю о вас. Это были не очень хорошие стихи. Мне даже было неловко, когда я их слышал. Но когда я услышал про снег и озеро, по спине пробежала волна дрожи.

Я вдруг ясно увидел перед собой картину – заснеженное поле, окраина леса, чернеют стволы деревьев, сизые лохмотья мха на ветках, как бороды. И где-то на краю, между лесом и полем – черное зеркало озера. Оно такое прозрачное, что кажется водой. Но это лед. Потому что на его поверхности стоит женщина, закутавшаяся в черную шубу незнакомого мне блестящего меха. Идет редкий снег, одинокие сухие ломкие снежинки. Голова у женщины непокрыта, и снегом припорошены ее волосы цвета пепла.

Она стоит и смотрит на меня. У нее потрескавшиеся губы и большие глаза. Она больше не похожа на придворную даму. Но она – та, что спасла мне жизнь. Я вздрагиваю и открываю глаза. Лютни молчат. Молчит и женщина. Слуги убирают свечи, заменяя их приличествующими случаю канделябрами. Все оживленно болтают. Женщина, которая читала стихи, пробирается ко мне. А подойдя, останавливается, улыбается, протягивает руку и говорит:

– Я Мириам, ваша светлость, – ее голос звучит так, будто я должен о ней знать, но я не знаю.

– Это ваши стихи, Мириам? – спросил я, чтобы не молчать, и тут же пожалел. Самый неудачный вопрос из всех, что могли прийти на ум. Если она скажет, что ее, придется хвалить.

– Мои, – сказала она. – Я всегда читаю только свои стихи. Я была придворным поэтом принца Эриха, вы могли бы знать.

– Если вы были придворным поэтом принца Эриха, вы могли бы знать, что я никогда не бывал при дворе принца Эриха, – весело ответил я.

Я понял, что мне не нравится Мириам, и мне стало легче. – Я прибыл в замок спустя несколько дней после его похорон. В то время, вероятно, вы уже покинули Эстерельм?

– Я покинула Эстерельм раньше, еще до смерти принца Эриха.

Я понимал, что должен что-то сказать, но не знал, что именно. Она попала в опалу? Или это было ее собственное решение?

Но Мириам по-своему истолковала мое молчание.

– Когда я читаю стихи, у слушателей бывают видения.