Цветы и тени

По крайней мере, она сняла его с веревки во дворе, и я видел, как она проверяла, высохло ли оно – значит, точно стираное.

Мирча с Тудором видимо, ожидали, что я не стану спать на полу. Но Захарий рассудил иначе.

– Нет, мы хоть и инкогнито, но я бы не стал оставлять принца на ночь без охраны. Так что если кто-то хочет провести ночь на кровати, может отправляться в собственную... опочивальню.

При желании, правда, мы могли бы уместиться все вместе на этом тюфяке, хоть и в тесноте. Но Мирча не захотел тесниться и сказал, что одну ночь поспит как граф, не слыша нашего храпа.

Мы засмеялись. Никто из нас не храпел, и мы все это отлично знали.

Вначале я хотел спуститься вниз один, послушать, о чем говорят другие постояльцы, но Захарий снова решил быть моим телохранителем и направился вместе со мной. А с двумя незнакомыми путниками, как известно, разговаривают куда менее охотно, чем с одним. Мы втиснулись на лавку возле входа, я пил что-то, по вкусу больше всего напоминающее жареный ячмень, разведенный водой, и думал, что моей лошади этот напиток понравился бы куда больше, чем мне.

Захарий и вовсе насупившись смотрел в кружку, но не сделал ни одного глотка.

Я пытался вслушаться в разговоры, но слышал только монотонный гул.

– Ничего не понимаю, – пожаловался я Захарию. – О чем они говорят?

Захарий пожал плечами.

– Я не вслушивался. О чем они могут говорить? Меня волнует, почему здесь все постоялые дворы забиты, как в ярмарочный день, хотя ярмарка не здесь.

– Беженцы? – Вспомнил я.

Голова была тяжелой, думалось с трудом.

Я будто бы и не помнил, для чего я здесь. Захарий меня ткнул локтем в бок. Тычок получился ощутимый, я даже вскочил. Попытался вскочить, но лишь поднял голову со стола.

– Вы спите, – сказал мне Захарий, – и я едва глаза держу открытыми. Пойдем спать.

– Пойдем, – согласился я, но вместо того, чтобы пойти в сторону лестницы, которая вела в наши комнаты, направился к выходу и выскочил на улицу, хотя был без верхней одежды.

Мороз пробрал меня до самых костей.

Я отошел к забору, набрал пригоршню снега и приложил к вискам, растер холодными пальцами шею. Все во мне говорило, что отсюда надо уходить. Но куда? Стояла глубокая тьма, даже звезд не было. Я выглянул за забор – дома походили на коробки с темными слепыми окнами. Даже дорогу спросить не у кого. И лошадям нужен отдых, им тяжелее, чем нам. А уж они, разгоряченные после дня скачки, точно не могли ночевать в снегу. Нам и костер-то разжечь сейчас будет не из чего.