Цветы и тени

Кровь не остановить, рану не зашить.

Мирча нащупал мою руку и постарался сжать ее. Я сжал его пальцы в ответ.

– Держись, Мирча, не засыпай.

Он смотрел сквозь меня, как будто я был туманом.

– Просто бандиты, – прошептал Мирча. – Просто бандиты. Им нужны были наши деньги и наши лошади. И наша одежда. Все, что с нас можно снять.

Я сглотнул. Каким же я был глупцом, когда затеял это путешествие. В первом же городе меня узнали, во втором – постарались убить.

– Я... – со вздохом сказал Мирча.

– Сейчас уйду. Пообещайте, ваше высочество, что позаботитесь о моей дочке. У меня больше никого нет.

– Конечно, Мирча! – Сказал я. – Я позабочусь о твоей дочери.

Он слабо улыбнулся.

– И не говорите ей, как я умер. Это так... обидно, мой принц.

Он умер. Еще до того, как приехал Захарий с целителем. Но к тому времени, когда они поднялись, я уже точно знал, что делать дальше. И когда целитель горестно застыл над телом Мирчи, мне даже стало жаль, что мы вытащили его из дома напрасно.

Из тех, что ввалились к нам в комнату, живым остался один. Его Тудор и связал. Остальных он обыскал, но не нашел ничего особенного, кроме кошелька Мирчи. Что ж, хотя бы убийца Мирчи не ушел от наказания, хотя на самом деле наказывать стоило бы меня.

Мы показали целителю и тех, кто вломился к нам.

– Беженцы, – со вздохом сказал целитель. – Настоящее наказание. Ничего не боятся, никто им не указ. Грабят... начали убивать.

Не дожидаясь утра, мы отправились к примару.

И мне было совершенно все равно, что на дворе стояла глубокая ночь, а о моем присутствии здесь не должна была знать ни одна живая душа. Больше из-за меня не умрет никто из моих людей. Никогда.

Мирчу мы похоронили в Кошуре, выбора у нас не было. Примар с осуждением, которое читалось только в его глазах, сказал, что надо было остановиться в его доме. Уж ему-то можно было открыться, он бы никому и ничего не сказал. Ни под каким предлогом.

Я с ним согласился и провел несколько часов, расспрашивая его о том, что происходит в городе. Имени его я не запомнил, зато понял, что беженцы вовсе не походили на несчастных оборванных людей, которые представляются, когда слышишь это слово. Впрочем, это я уже и сам понимал.

– От чего же они сбежали из Королевства? – спросил я.

– Думаю, от закона, – с тяжелым вздохом ответил примар. – А у нас нет такого закона, чтобы их выселить из города.