В поисках истинной

Я не смогла это принять и хотела уехать с сыном, но Гела меня усыпила, а очнулась я уже в машине, далеко от моего мальчика, и вернуться я уже не смогла, меня здесь заперли, а потом я смирилась и перестала бороться.

Она какое-то время молча смотрела в одну точку. Я её не отвлекала.

– Как там мой мальчик, какой он вырос? Как бы я хотела его увидеть.

– Вы знаете, я много чего не знаю о вашей семье. Но, судя по его отношению к людям и вообще, что он не живёт со своим отцом, то отношения у них не очень. А я, оказывается, его истинная.

Мне Гела так же сказала, что он меня использует ради того, чтобы его волк проснулся, почему он спит и не проявляется, я не спросила. Глупо, но я тоже, как вы, повелась, и что нам теперь делать?

– Что можно сделать, я не знаю, Лина, они ведь даже спустя столько лет следят за каждым моим шагом, а теперь и за тобой будут следить.

Я вдруг поняла, что моё заточение у Курта было не так страшно, а вот то, что сейчас мне предстоит, это ужас. Я посмотрела на маму Курта и поняла: я не хочу такой судьбы.

А значит, нужно что-то придумать и сообщить Курту, где мы и кто стоит за этим. Хотя, наверное, он догадывается, кто причастен к моему побегу, но и я тоже хороша... Поверила, но это сцена в спортзале выбила меня из колеи. И вот я теперь здесь, далеко от своих родных и Курта.

Но реветь уже не поможет, надо действовать. Даже если мне с Куртом не быть вместе, то его мама должна увидеть сына, да и Курт. Он же рос без любви, вот, значит, почему он был такой грустный тогда у мамы на дне рождения.

Он не имел такой семьи.

Я резко подскочила, что тётя Милана вздрогнула.

– Мы должны как-то сообщить Курту, где мы, он что-нибудь придумает, как нас спасти.

– Не получится, Лина, они не только глушат связь в этом доме, но и, скорее всего, ещё и прослушивают, да и вообще у меня нет даже телефона. Даже сейчас, спустя столько лет, за мной до сих пор следят. Я работаю уборщицей у богатых людей, точнее, оборотней. Гела постаралась, чтобы проверяли меня их охранники на входе к ним и когда выхожу обратно.

Да и по камерам постоянно за мной следят. Я лишь спокойно себя чувствую без постоянного присмотра здесь, у себя дома, да и то есть подозрения, что и здесь есть камеры.

От такого заявления я тихонько села обратно, об этом я не подумала, значит, надо быть осторожным в своих высказываниях.

Но передать Курту, где мы, надо.

Я пододвинулась к тёте вплотную и прошептала на ухо:

– Здесь ведь есть почта?

Тётя кивнула.