Наша светлость

На нее никто никогда не повышал голос. Люди благородные не кричат на собеседника, тем паче — даму. И не вытирают грязные пальцы о чужие шали.

— Я тебе не мешал. Я считаю, что каждый имеет право на выбор. Девочка его сделала. Теперь она часть моей семьи, а я никому не позволю обидеть семью. И потому тебе придется уехать.

— Куда?

— Куда-нибудь. Какое мне дело?

— Вы… вы меня выгоняете?

— Точно.

— Вы не имеете права! Не вы приглашали меня на эту работу и не вам…

— Не мне, — охотно согласился Магнус Дохерти, отправляя кружку в камин.

Столкновения с решеткой фарфор не выдержал. Брызнули осколки. — Но ты уберешься сама. И в крайней спешке. Оставишь любезное письмо, где укажешь причину отъезда… матушка заболела.

— Моя мать упокоилась в прошлом году.

— Тогда отец. Тетка. Любимая собака. Не важно. Главное, чтобы было убедительно.

— И зачем мне это делать?

Он не заставит. Магнус Дохерти, конечно, страшный человек, но он не тронет женщину.

— Затем… — их светлость посмотрели с насмешкой. Все-таки рыжие глаза — это как-то… неправильно.

Мерзко даже. — …Что в противном случае я вынужден буду рассказать моему племяннику… младшенькому племяннику, что ты помогала Гийому соблазнять его невесту. Более того, нынешней ночью лично его проводила в спальню. И ваше счастье, что девочка… решила прогуляться.

— Вы следили?

— Присматривал. Гийом же сволочь редкостная. Прям как я, но в отличие от меня выбора людям не оставляет.

— У… у вас нет доказательств.

— А он мне на слово поверит.

Мальчик-то вспыльчивый. Сейчас и вовсе на голову ударенный, я бы сказал. И к женщинам, что характерно, уважения не испытывает. То есть испытывает, конечно, но не всех, кто юбки носит, считает женщинами.

— Что бы вы ни думали, но я… никогда не действовала бы во вред своей воспитаннице. — Леди Льялл позволила себе встать. — Если бы не вмешательство вашей светлости, ее брак с Гийомом был бы решенным делом. И это была бы чудесная партия.

Лишь де Монфор мог считать, что, опозорив девушку, избежит брака, в отличие от леди Льялл он не понимал, сколь серьезно Кайя Дохерти относится к обязанностям опекуна.

— А то, что он — мразь, тебя не смущало?

— Любой брак — испытание для женщины. Но ее дети принадлежали бы к славному роду.

— Ясно. В какой-то мере это тебя оправдывает. Такую верность делу я в состоянии понять. Но не простить. К завтрашнему утру тебя не должно быть в городе.

Замок леди Льялл покидала в некоторой спешке и расстроенных чувствах.