Искра твоей души

Преодолев себя, я, на негнущихся ногах, пошла к выходу в сад. Каждый шаг отзывался во мне глухим ударом сердца, словно я шла к пропасти, куда вот-вот упаду.

— Око мага не лжёт. Кровь пущена, и дева способна стать сосудом для искры, — быстро проговорила Герата мне в спину.

— Что?! — обернувшись, переспросила я, подумала, что ослышалась.

— Хозяйка не любит ждать, — грубо ответила старуха. — Иди и будь покорна. Это единственное твоё право.

Не много ли на себя берёт простая служанка?!

Я разозлилась, но мы уже подошли к месту, где стояли Кларисса и Джудас.

Алые губы герцогини украшала улыбка, ямочки на щеках делали гладкое лицо миловидным и юным, но ясные голубые глаза сверкали льдом.

А Джу… Никогда не видела его таким растерянным и разбитым. Увидев меня, он сгорбился, рот зло скривился.

— Будьте мужчиной, дорогой мальчик, — нежно сказала Кларисса.

С видимым усилием Джудас прохрипел:

— Свадьбы не будет. Я поторопился, раздавая обязательства. Ты свободна, Доротея!

Я не успела осмыслить слова Джу, как он, размахивая руками, кинулся в дом, на ходу призывая мать собираться в дорогу.

— Мужчины… — Пожала плечами Кларисса. — Думают, что сильные и несгибаемые, а сами легко делают шаг назад, столкнувшись с трудностями. Покажи мне ваш сад, милая.

Герцогиня сама взяла меня под руку и повела по дорожке. Мелкий песок скрипел под сапожками, пели птицы, осеннее солнце отдавало последнее тепло, а я тряслась от холода, растекающегося внутри. Потрясённая, я не сопротивлялась и ни разу не обернулась на дом.

Это походило на дурной сон, где было больше нелепого, чем жуткого, отчего не верилось в его правдивость.

То, что я услышала дальше, показалось мне таким же ненастоящим, лишённым всякого смысла.

— Твой отец задумал зло против герцогской власти. Я знаю о его сговоре с моими врагами. Как ты полагаешь, Доротея, что делают с предателями?

Кларисса остановилась и прикрыла глаза, ожидая моего ответа.

— Неправда! Отец никогда… Он много лет не покидал имения!

— Ты обвиняешь во лжи свою герцогиню? — с тихой угрозой произнесла она.

Я склонила голову, умоляя простить за дерзость. В голове всё смешалось, почудилось, что под ногами не твёрдая почва, а трясина, куда меня медленно и неотвратимо засасывает.

— Не смею и думать, Ваша Светлость, но отец — достойный человек, и не станет затевать бунт.

— Ему грозит заключение и казнь, — спокойно продолжила Кларисса. — В Каменном Клыке его подвергнут пыткам, а казна заберёт земли и имущество.